— Хорошо, — наконец, сдалась я и чуть расслабила щиты, — но только ты один.
Ну не могла я отказать Аморану и сама жутко скучала, не видя его. Позволю себе эту маленькую слабость, всего несколько минут отвлекусь от разрывающей внутренности боли. Мужчина тут же переступил порог, и дверь за ним с грохотом закрылась. Он пожирал меня глазами, глубоко и взволнованно дышал, но быстро справился с потрясением. Эх, я бы и сама от себя шарахалась сейчас. То, во что я медленно превращалась, не могло оставить равнодушным никого.
Когда я ложилась в середину колонии савии, мельчайшие волоски-присоски впивались в обнаженную кожу и медленно, но неуклонно прорастали внутрь. Через полчаса такого контакта уже невозможно пошевелится, и тело застывало неподвижным куском живого мяса, изысканным блюдом для гурмана из тонкого мира. Савия высасывала жизненную силу, не брезговала кровью и магической энергией. Она менялась с каждым днём. Ещё не получалось определить, что именно с ней происходило, но этому недолго оставаться секретом. Все изменения в структуре савии, даже в цвете, неслучайны. Мне кажется, что в растении просыпается некое подобие разума.
Вчера, в первую ночь, я безумно испугалась, когда ощутила, что савия прорастает сквозь меня и почувствовала себя мухой, которой заживо обедает паук. Не встать с кровати, не пошевелиться, лишь разговаривать и дышать ещё было возможно, да и то с трудом. А странное растение снова протягивало сквозь плоть тонкие, необычайно прочные ростки с отстранённостью маньяка-хирурга. Оно высасывало силы, становясь красным от крови добровольной жертвы. В местах проникновения возникали язвы, которые не исцелялись, как я ни старалась. К ним прибавлялись новые и новые. Но перед рассветом всё закончилось, как будто савия, насытившись мной до отвала, заснула. Нити вышли из тела, а я в изнеможении сползла с кровати, ставшей местом самоистязания. Именно так, потому что никто не заставлял с наступлением ночи вновь прийти в спальню, скинуть окровавленную от незаживающих язв одежду и, глотая слёзы, рухнуть в постель из савии.
Несколько раз я замечала, как вздрагивают маги, украдкой глядя на меня. Аяна пыталась поговорить, снова предлагала бросить это, но диалог закончился криком и бешенством. Она ушла из дома и с головой погрузилась в ожесточённую охоту. Временами я даже слышала звериный вой, яростный и злой. Она вымещала чувства на загнанных и разорванных жертвах. Счастье, что в окрестных лесах полно крупных животных. Я понимала её чувства, действительно понимала, но отступать не собиралась. Боль? А разве это первое испытание? Тело слабо, но цель близка, как никогда. Нужно только вытерпеть, сжать зубы до хруста и просто терпеть.
Воспоминания предыдущих суток вызывали дрожь. Когда после первой ночи я смогла собраться с силами и выйти из комнаты, Аморан уже уступил место вампиру. Теперь мне не обязательно находиться с ним рядом, чтобы вонзать колья. Я отлично чувствовала приближение Гнека на расстоянии. Человек ждал этого часа в соседней спальне. Как бы не было плохо, даже зная, что тело Аморана исчезло в небытие, я упрямо шла в его комнату и только потом спускалась вниз к энергетической сфере. Полезная оказалась штука, вот и для себя пригодилась. Рядом двумя неотступными тенями следовали Хегельг и Аирель. Им нельзя прикасаться ко мне, потому что язвы на теле кровоточили, маги могли серьёзно и надолго обжечься. Мне пришло в голову натянуть на себя тонкий щит, подобный тому, который одела на труп, чтобы он не распространял запах разложения. Плотный, как вторая кожа, этот щит призван ограждать от нечаянного прикосновения к телу и ожогу магов.
Повиснув в энергетической сфере, которая теперь питалась силами Хегельга и Аиреля, я старалась хоть немного исцелиться. Но получалось плохо. Савия вытягивала слишком много, истощая почти полностью. И тогда маги с удивительным единодушием открылись для меня. Они делились энергией в общем слиянии источников. В эти минуты терзающая боль от ран уходила на второй план, и сознание погружалось в эйфорию и звенящую радость. Холод и мрак двух источников окружали со всех сторон, несмотря на жаркое летнее утро. И в этих объятьях не страшно и уже не так больно. Я позволила себе на время раствориться в облаке любви, столь разной, такой родной. Ведь отец и Аирель стремились помочь искренне.
Я наблюдала за ними и поражалась, как сильно мы изменились с момента нашего знакомства. Веками никому не доверяющие маги теперь безгранично преданы и открыты, даже между собой. По привычке они перекидывались колкостями, но сегодня я так и не услышала ни одной. Странно думать, что сильных и упрямых мужчин могла сплотить рыжая девчонка, без году неделя в этом мире магии и испытаний. Какая интересная и разномастная у меня получилась семья — маги, Проклятый человек, да несущаяся через лес оборотень. Где-то очень далеко ждало ещё одно существо, но воспоминания о нём я хранила за семью замками, глубоко внутри, а мысли прятала и таила ото всех. Этот секрет принадлежал хозяину Эбилла.