Эта чистая правда и одновременно бессовестная манипуляция сработала безотказно. Натура Аяны не могла устоять от соблазна пойти наперекор холодному магу и досадить, прекрасно зная, что тот ничего не сможет ей сделать. А я отстранённо наблюдала, как подруга приближается к ловушке и давила в себе любые неуместные вспышки совести. Она пересекла маленький коридор и одним махом взломала всю защиту Хегельга, который специально оставил щиты нетронутыми, чтобы не вызвать подозрений.
— Где книга знаешь? — спросила Аяна, осматриваясь в отцовской комнате.
Она подхватила из вазы одно из любимых зелёных яблок Хегельга и с хрустом откусила большой кусок. Немым укором почувствовалось искреннее желание подруги взять парочку и для меня.
— За картиной над камином есть тайная ниша, — ответила я недрогнувшим голосом и послала импульс к спрятанному в отцовской комнате узору заклятия.
Все, остаётся только уповать на удачу! Только бы сработало! Сквозь открытые двери мне прекрасно видны передвижения девушки. Вот она проходит вглубь комнаты, опираясь на попавшуюся по дороге мебель. Аяна смотрит на негаснущее пламя в камине и протягивает руку к углублению в стене за картиной. Другой рукой она оставляет огрызок яблока на самом видном месте, в насмешку над щитами Хегельга. Губы растягиваются в предвкушении, потому что книга найдена, и уже строятся злодейские планы по доведению Хегельга до психоза, но оборотня привлекает какое-то движение на картине и она поднимает глаза.
Под удивлённым вскриком Аяны портрет рыжеволосой девушки оживает. Мессиада делает пару шагов назад и застывает, прижав к груди толстую книгу "Пробуждение жизни". На старой картине изображена дочь холодного мага и сейчас прекрасные черты стремительно наливаются жизнью. Длинные ресницы вздрагивают, по бледным щекам ползут струйки слёз, на лбу возникает горькая складка. Невозможно оторваться от созерцания столь печальной и ранимой красоты. Полные губы раскрываются и шепчут слова, которые слышит только Аяна. Кажется, что пламя из камина перекинулось на картину, оно горит в пышных локонах оживших волос нарисованной девушки. Локоны расплетаются из причёски, заполняют собой пространство полотна и даже вьются за его пределы. Пламенные змейки тянутся вглубь комнаты, туда, где с широко распахнутыми глазами замерла Аяна. Огненные пряди не обжигают, не причиняют боли, они осторожно касаются кожи и уносят сознание мессиады в другую реальность.
Заклятие первого из магов не убивает, не калечит, не становится клеткой или цепями, чтобы удержать. Оно уводит в бесконечный лабиринт, который реален только для того, на кого направлены чары. Теперь Аяна будет видеть подругу, залитую слезами, её сознание и сильные чувства сами увлекут за первый поворот с узкой дорожкой. Она побежит вслед за тоненькой фигуркой и шлейфом из рыжих волос, побежит, чтобы потерять счёт времени и ощущение реальности. Фактически единорог теперь сама поддерживает ход заклятия, в этом и заключался весь смысл. Тонкое плетение чар проникает в мысли вместе с эмоциями и находит достаточно сильный мотив или образ. Оно создаёт своеобразный портал в другое измерение для разума и души. Действие продлится недолго, всего до утра. Но мне хватит и этого. Надеюсь, что Аяне останется на кого излить гнев, когда она освободится из лабиринта и вернётся ко мне.
На измочаленной оборотнем кровати пробуждалась савия. Она зловеще шелестела дрожащими от нетерпения ростками, звала к себе, сползаясь к центру постели, образуя гнездо для донора. Я шумно сглотнула от предвкушения новой боли. Предчувствие беды сжало сердце в холодные тиски. Наступала десятая, последняя ночь нашего контакта и что-то подсказывало, предстоит вцепиться за жизнь зубами, чтобы пережить новый кошмар. Сегодня савия не станет церемониться, потому что время истекает.
Дрожа всем телом, я опустилась на пол и выбралась из сферы. Оставшиеся несколько метров до кровати пришлось ползти, сбросив щиты. По полу тянулся кровавый след. Только бы выдержать до утра! Положив руки на постель, я обернулась к двери и вздохнула. В глубине отцовской комнаты стояла Аяна. Она неотрывно смотрела на плачущий портрет юной девушки. Огонь в камине освещал неподвижное тело, раскрашивая контур в красноватые оттенки. Тонкая маленькая фигурка хорошо видна в сумраке из-за неестественно бледной кожи мессиады. По голым ступням, бёдрам, спине Аяны медленно ползли огненные змейки мои волос, которым заклятье временно подарило цвет и жизнь. Они рисовали извилистые линии и узоры, воплощая участки лабиринта по которым сейчас бежала подруга. Снова хотелось плакать, и ком тоски стоял в горле.