Да, сил действительно прибавилось и существенно. Прислушавшись к себе более внимательно, я ощутила, что теперь сильней Хегельга и Аиреля, сильней их вместе взятых! А вот это действительно сюрприз. Большое напольное зеркало отразило юную нагую девушку в капельках воды. Следы былых ран исчезли бесследно. Тонкие пальчики гладили ровную розовую кожу на шее, плечах и животе, лишь шрамы в форме родового клейма Кейб выделялись на груди. Мокрые волосы закручивались колечками, с которых стекали струйки воды. Каждая капля отражала живое яркое пламя, бежавшее по локонам. Обновлённая суть почти не изменила внешность: ни человеческие черты, ни истинные, магические.
— Ты по-прежнему Паулина Кейб, — тихо повторила я слова Оракула.
Внешне всё осталось неизменным, но внутренне Паулина постепенно превращалась в Душу — одну из трёх основных фигур мироздания. Что сделал со мной бог? Что за огонь горит в глубине души, зовущий переступить через себя вновь. Я смотрела в большое зеркало и чувствовала себя змеёй, сбросившей старую шкуру. Новая шкурка непривычна и удивительна. И дело не только в обновлении тела, нет. В этот раз я выросла из старого, закостенелого сознания, из человеческих стереотипов и догм, делавших жизнь привычной и понятной. А теперь перед ногами появилась следующая ступень и смогу ли на неё подняться зависит только от меня. Дилемма решится утром нового дня, и рассвет Мотейры расставит всё по своим местам.
Солнце уплыло за горизонт, впустив в мир вечерние сумерки, предвещающие тени ночи. Осталось всего несколько часов до рассвета, до того момента, когда клятва Терроны, так или иначе исполнится. Никого не хотелось видеть, ни с кем разговаривать и пытаться объясниться. Я надела удобные шорты, майку и поднялась в свою спальню. Дом погрузился в тревожную тишину, нарушаемую лишь моими шагами.
Над усадьбой распростёрлась невидимая длань духа-хранителя Мотейры, и сонное марево витало в каждой комнате, клубилось в коридорах и утекало далеко за пределы дома. Никто не проснётся, пока им не позволят. Я склонилась над спящими, заглянула в родные лица и попросила прощение, за всё, что собиралась сделать. А потом протянула невидимые нити из тонкого мира и опутала каждое тело. Аяна, Хегельг, Аирель, даже Пряник воспарили над полом и безвольными фигурами поплыли прочь из комнаты. Они покинут пределы дома и опустятся в мягкую траву на большой площадке посреди парка.
— Простите, но так будет лучше, — прошептала я, провожая глазами удаляющиеся тела.
Савия лежала вокруг кровати бурыми переплетениями. Она теперь мертва, но дело уже не в этом. Безжизненные ростки пропитаны моей силой и плотью, они часть меня, а значит, полностью подвластны. Хватило простого импульса желания и то, что раньше безжалостно высасывало жизнь, послушно изменило форму и легло в руки длинной верёвкой. Ничего нет прочнее в Плеяде, чем безжизненная савия, обвившая мои пальцы. Сделка совершена. Савия вдоволь накормилась на доноре и выпустила в тонкий мир семена, а я получила средство удержать в мире тело Аморана, чтобы превозмочь силу Проклятья. Несколько метров верёвки, за которую оплачено самой дорогой ценой. Пожалуй, ничто так не стоило мне, как она.
Дверь в спальню напротив открыта настежь. Я зашла внутрь и оттолкнула её ногой от стены, она с грохотом захлопнулась за спиной. Нет никакой необходимости запираться. Но сейчас нужно маленькое камерное пространство, убежище от внешнего мира и оно нашлось в комнате с огромным ложем и магической библиотекой в углу. В центре кровати на смятом покрывале лежал Аморан. Пришло его время заменить вампира. Я сжала кулаки, чтобы не разреветься и не дать себе впасть в тоску. Не сейчас, Паулина, только не сейчас!
Дрожащие пальцы прикоснулись к сомкнутым векам, провели по волосам, дотронулись клейма на груди. Аморан — мой мужчина, возлюбленный, друг и у меня нет права ошибиться. Именно сейчас нет права на слабость или трусость. Я прилегла рядом, положив голову на широкое мужское плечо, и закрыла глаза. Магические светильники потухли, их свет раздражал. Вокруг раскрылся зеркальный щит, в мощь которого никогда не вкладывалось столько сил. Для всех я исчезла, даже от взгляда богов и хранителя Мотейры.