Тишина и темнота, а ещё едва слышное дыхание любимого человека — вот и всё, что нужно сейчас. Вдох-выдох. Утихло волнение и неуверенность, горькая тоска умолкла. Вдох-выдох. Осталась только собранность и хладнокровное спокойствие. Мысли понеслись стремительно, но удивительно чётко. Думай, Паулина! Снова и снова я прокручивала в голове клятву Терроны, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Оракул не зря сказал, что выход заключён в самих словах, что лазейка есть. Но она ускользала от меня вновь.
— Я, Террона, клянусь добровольно разорвать связь со своими созданиями, магами, и передать их Водящей души, Паулине Кейб, живыми, полными сил, — вспоминала я клятву богини, — в здравом уме и памяти, в обмен на жизнь человека по имени Аморан Кейб.
Интуиция кричала, разгадка совсем рядом. Если хочу выиграть у Терроны и не только у неё, то должна забыть всё, чему учили. Оракул называл меня неопределённостью в самом центре порядка и предрешённости. Всё, чему я научилась — это и есть предопределённость, и теперь поступать согласно правилам претит новой сущности. Я столько шла по выбранному для меня пути, столько пережила, столько познала и теперь стою перед выбором: идти дальше или встать на совершенно новый, но неизвестный никому путь?
Все ждут от меня конкретного и определённого: человек, маги, Террона, Оракул и даже кукловод. И каждый следующий шаг обдуман сотни раз, даже оговорён многократно. Я отлично знаю, как отец и Аирель видят наше с Гнеком сражение и, признаться, до этой минуты пребывала в уверенности, что так и поступлю. Но в душе всколыхнулась гигантская волна против этого. Меня подвели к поединку с вампиром и прилежно учили, а я лезла из кожи вон, пытаясь успеть, запомнить и научиться любым способом. Предопределённость или неизвестность? Что выбрать?
Савия прочно свяжет меня с Амораном и Аяной. Придёт рассвет и в руках возникнут магические плети. Вампир явится из небытия, и мы вцепимся друг в друга, обрушивая заклинания, отгораживаясь щитами. Наши манёвры мы обговаривали с магами десятки раз, меня готовили сражаться по определённым правилам. Но я теперь гораздо сильнее, и смогу убить противника очень быстро. В миг его смерти предстоит вырвать душу человека и вернуть истинному владельцу. Чудовище умрёт, а человек останется в этом мире, свободный, цельный и невредимый, преодолев Проклятье. А потом придётся либо убить самого Аморана, либо смотреть на трупы своего народа. Это произойдёт, если я ввяжусь в поединок и сделаю то, что от меня ждут. Каждый прожитый день новой жизни — это лишь подготовка к грядущей на рассвете битве. Цепь разорвётся, если посмею изменить ход событий. Если посмею!
Щека касалась тёплой кожи на груди Аморана, но мысли крутились вокруг другого существа. Я думала о Гнеке, и впервые не тряслась от злости и кровожадных намерений. Постаралась не обвинять, а посмотреть на него с другой стороны. Так или иначе, он всё ещё маг, пусть искажённый до неузнаваемости. Внутри вампира живёт магический источник. Я уже некоторое время знаю, что и он отвергнут Терроной, так же, как случилось с Акиром. Богиня, пользуясь случаем, избавилась от тяжкого балласта в первую очередь.
Когда-то давно Гнек был сильным магом, лучшим учеником Хегельга. Почему никто не удивился, что маг такого уровня, так нелепо и быстро пошёл на заведомо проигрышную авантюру с Проклятием? Соплеменники с непонятным упрямством придерживались варианта о якобы непреодолимом соблазне вечной жизни, с которым и не смог справиться Гнек. Шито белыми нитками, никем в упор не замечаемыми. Но, во-первых, маги и так могут поддерживать жизнь оболочек довольно долго, а во-вторых, все знают о необратимых последствиях запрещённой магии и Проклятий. Гнек знал о них, но почему-то пренебрёг здравым смыслом. А вот это заставляет задуматься над тем, что же произошло на самом деле. Как я раньше об этом не подумала? А не подумала, потому что ещё не знала, как тонко может работать кукловод, да и его существование — тайна для большинства. Теперь открывается совсем другая картина.
Каким он был, молодой, амбициозный маг по имени Гнек? Из воспоминаний Аморана я выудила образ высокого красивого мужчины, но к тому времени уже охваченного Проклятьем. Все смотрели на него сквозь призму чудовища, но ведь когда-то он совершенно не походил на монстра, ни снаружи, ни внутри. Кукловод выбрал его на роль, жестокую и кровавую, скорей всего он поселил в молодую горячую голову навязчивую идею о бессмертии. Что творилось в сознании Гнека, пока он не решился на безумный поступок? А Хегельг, движимый жаждой мести к Аморану, вдруг решил исподволь искушать и подвести своего же лучшего ученика к опасной черте. Уверена, что не случайно. Никто их не остановил, никто не усомнился потом. Они словно укрыты пеленой ото всех пытливых умов и доводов разума. Я даже знаю, кто её сплёл — отвратительный и хладнокровный паук, что опутал сетями многие судьбы.