— А если первым умрёт именно Гнек?
— Умерев первым, маг заберёт с собой пленённую человеческую душу, а тело Аморана так и не вернётся в мир. Проклятие разорвётся и в этом случае.
— Возможно ли вытащить тело Проклятого в этот мир, когда наступит черёд чудовища?
— Нет. Для тебя нет, потому что это под силу только богам. То место, куда уносятся проклятые тела и душа Гнека, недоступно для смертных, даже для магов. Только Водящая души — смертная маг-женщина могла бы попытаться приблизится к нему, но сейчас среди вас нет такой.
— Можно ли освободить душу человека и разделить сущности Аморана и Гнека?
— Да. Возможность существует. Душа Аморана не уносится в небытие, а все время остаётся в мире, — обрушился оглушительный голос со всех сторон.
Орёл хищно раскрыл клюв, и серповидные когти впились в камень. Моё время подходило к концу, а я так и не получила чёткого ответа. Надо быстрее соображать, нужные сведения совсем близко. Но суть пока ускользала от меня.
— Как разделить сущности мага и человека?
— Вступить в бой с чудовищем, когда придёт время и в мире появится его тело. Нужно сразиться и выйти победителем. Когда чудовище слишком ослабеет, перед самой смертью появится возможность освободить человеческую душу и разделить сущности.
— Но ведь освобождённую душу некуда будет вернуть! — воскликнула я.
— Да. И человек всё равно умрёт для мира, — холодно сказал Оракул.
Что для него человеческая жизнь? Песчинка в море вечности! Даже если у меня получится вырвать из лап Гнека душу Аморана, то тело любимого я не смогу вернуть. Думай, Паулина!
— Мне нужно чтобы оба тела Проклятой пары остались в мире одновременно. Тогда будет, куда вернуть человеческую душу. Оракул, как удержать тело Аморана и не дать ему исчезнуть? — интуиция полыхнула красным сполохом, крича о близости разгадки.
Хегельг сильно сжал пальцы на плечах, шепча какие-то слова. Но я не слушала учителя. Мысли крутились с бешеной скоростью, рассматривали и оценивали сотни вариантов.
— А вот это правильный вопрос, Паулина! — показалось или Оракул хмыкнул? Я затаила дыхание и смотрела на большую птицу, не смея даже моргнуть.
— Что нужно делать?
— Сама ты не сможешь справиться и любой, даже самый сильный маг не сможет совладать с силой Проклятья. Это под силу только единорогу. Если удастся уговорить кого-нибудь из их древнего народа помочь, только тогда появится маленький шанс на успех. Далее ты сплетёшь специальную сеть, которую набросишь на Аморана в момент превращения. Один её конец должна держать ты, а второй ухватит единорог. Только он сможет противостоять течению Проклятия достаточно долго и дать тебе время сразиться с чудовищем. Сеть удержит человека в мире, пока тело чудовища будет появляться в свою очередь из небытия. Оба из Проклятой пары предстанут перед тобой, и освобождённая душа человека получит свой сосуд. Два тела и две души одновременно — именно в этот момент возможно убить одного и оставить другого в живых. Тот, кто умёт первым, навсегда унесёт с собой Проклятье.
— Где взять сеть?
— Сплести своими руками, — ответили мне. Так, я опять спросила что-то не то. Не расслабляться, Паулина!
— Из чего плетётся эта специальная сеть?
— Ещё один правильный вопрос, дева. Но он будет последним, — отрезал Оракул. — Трое суток подряд нужно собирать траву под названием савия, а потом десять ночей ты будешь спать на ней, орошая кровью и слезами, напитывая собой. Так появится неразрывная связь между вами, и эта редчайшая трава обретёт прочность, несравнимую ни с чем в мироздании. Соприкасаться с савией нужно только голой кожей. Ты поймёшь, когда савия будет готова и сплетёшь из неё длинную верёвку, — проговорил Оракул и умолк.
Вокруг воцарилась оглушающая тишина. Орёл утратил к нам всяческий интерес. Птица выпрямилась и устремила невидящий взор вдаль.
— А…, - не удержалась я от попытки спросить ещё что-нибудь. Ведь получив ответы на одни вопросы, у меня тут же появились другие.
— Время вопросов исчерпалось, Паулина, — перебил Хегельг, поворачивая к себе лицом, — Пойдём отсюда. Больше не получить ни одного ответа. Он уже не слушает тебя.
Учитель кивнул в сторону замершего Оракула, и пришлось согласиться с Хегельгом. Нам пора возвращаться. Как бы там ни было, я смогла многое узнать и обрести веру в будущее. Ещё предстояло осмыслить услышанное, и никто не тешил себя надеждой, что осуществить сказанное Оракулом будет просто. Скорей его слова звучали зловеще. Сердце сжалось от предчувствия новых трудностей, но самое главное — существовала сама возможность спасти Аморана. Пусть призрачная и трудновыполнимая, но всё-таки она есть.