— Аморан! — ахнула я, закрыв ладонями лицо.
— Да! — ответил Хегельг.
Маг вцепился в мои руки и опустил их вниз. Он хотел, чтобы ученица смотрела ему в глаза именно сейчас. И я смотрела, холодея от ужаса. Сколько же боли принесли друг другу эти мужчины, уничтожив самое дорогое, что у них есть! Аморан был генералом вражеского государства, наверняка они с учителем знались до войны и именно его семью уничтожил Хегельг. Аморан говорил, что его родных убил маг, только не назвал имени. Генерал узнал о смерти семьи, а когда вернулся домой, увидел лишь разруху и мёртвые тела. На их могилах он обрезал волосы родовым мечом в знак траура и поклялся отомстить. Теперь всё стало на свои места, и взаимная неприязнь этих мужчин обрела обоснования. Хегельг тоже отомстил Аморану, отомстил жестоко и страшно.
— Что же вы наделали!
— Уже не разобрать, кто прав, кто виноват. Истина утонула в реках крови и слепой ярости. Слишком много боли и горя свалилось тогда.
— Гнек, твой ученик. Ведь это ты подсунул ему идею о бессмертии, ты исподволь скушал вечной жизнью и могуществом. Вас и так остались единицы. Зачем? — в ужасе заговорила я, пытаясь сложить события, как запутанную головоломку.
— Это стало последним моим уроком для Гнека. Он сам принял решение, сам осуществил его, зная о запретности и необратимости чар. Единственное, чего он не учёл, это последствий Проклятия, — голос Хегельга стал до боли колючим и холодным.
Маг не собирался оправдываться или извиняться. Он сделал то, что нужно, только кому нужно? Что-то важное ускользало от внимания. Обострённая интуиция кричала о неоднозначности событий и скрытых обстоятельствах. Появились вопросы, на которые не было ответов в рассказах Аморана и Хегельга. История шита белыми нитками, которых никто не замечает! Слишком много необоснованной жестокости, бессмысленных поступков и сомнительных решений.
— Вы квиты, это чудовищно и страшно звучит, когда дело касается жизней, но вы сравняли счёт, уничтожив семьи. Зачем ты хладнокровно и продуманно обрёк человека на Проклятье? Почему не остановился? — закричала я, обхватив голову руками.
Невыносимо смотреть в эти серые глаза, видевшие столько смертей. Не мне судить Хегельга и Аморана, не мне решать, кто чего заслуживает. Но понять и принять эту дикость и жестокость пока не могла, как не могла находиться сейчас рядом с учителем. Я отвернулась от мага и бросилась прочь, не разбирая дороги. В босые ноги больно впивались камни и сухие ветки, но мне плевать. Мой путь лежал к дому, нужно увидеть Аморана, убедиться, что с ним всё в порядке. Сердце болело о мужчине, который выжил в страшной войне, а потом попал в настоящий ад на сотню лет.
— Паулина! — неслось мне вслед. — Остановись! Пойми, я был не в себе от горя, а живое тело дочери, как постоянное напоминание, оно не давало забыть, или простить убийцу. Я должен был наказать его!
— А себя ты наказал? Или для своей души ты нашёл оправдание и прощение, убийца? — крикнула я в ответ.
Ноги запутались в опавших ветках и длинном подоле туники. Я тихо вскликнула и рухнула на землю, колени больно ударились о накопившийся мусор. Послышались торопливые шаги Хегельга за спиной. До входной двери оставалось несколько шагов. Я подобрала подол и рванула к ней. Нужно увидеть Аморана именно сейчас или сойду с ума.
— Аморан, где же ты? Как мне найти тебя, любовь моя?
Дом встретил тишиной и мерцающим светом факелов, расставленных по всему коридору первого этажа. Я замерла на месте, выравнивая дыхание и проникая в тонкий мир. Мне под силу обнаружить человека, с душой которого соприкасалась так близко. Взгляд блуждал по дому, пока не обнаружил искомого. В комнате с цепями находился Аморан и неизвестный маг, который скрывал свою сущность. В памяти тут же пронеслись слова Хегельга о том, что если маги узнают о моём человеке, то просто могут его убить и тем самым убрать с дороги. Неизвестный маг проник сквозь защиту учителя, как вор, хотя каждый из них предупреждён о нежелательности визитов. Значит и цель его очевидна, он задумал убить Аморана!
Красная пелена ярости упала на глаза. Всё в этом мире перестало существовать для меня, кроме биения человеческого сердца, которое я слышала, постоянно балансируя между реальным миром и тонким, энергетическим.