— Что происходит? — прошептала я, подавшись вперёд всем корпусом.
— Ступив на алтарь, мы обретаем истинный облик, здесь стирается грань между физическим и тонким миром. Смотри на свой народ, Паулина! Никаких масок, перед святыней все равны, — прошелестели мысли Хегельга в голове. — Не бойся, ты просто станешь самой собой.
Хегельг, Табольд, Аирель, Рон, Нероп…В молчании и отрешении они шли к алтарю, и мир вокруг затаился, наблюдая за небывалым действом. Остатки некогда великого народа воссоединялись с колыбелью, породившей их. Для каждого мага появлялась новая ступень, останавливаясь на которой мужчина терял привычное обличье. Маг превращался в живое янтарное изваяние. Загорался ещё один источник, и всё повторялось вновь и вновь, пока за столом осталась только я.
Неистовым набатом пришёл зов, противиться которому немыслимо. Он достигал самых далеких глубин, где спрятаны тайны и заперта память. Колыбель призывала своё дитя. Я медленно поднялась и шагнула навстречу. Сзади с грохотом опрокинулся стул. Краем сознания всё ещё улавливался тёплый ветер на коже, прикосновение рассыпавшихся по спине волос, звон разбившегося вдребезги бокала, который выпал из ватных рук. Это не имело более значения. Ноги сами понесли туда, где впервые богам и миру магов явится настоящая Паулина. Юный маг с источником, подобным бездонному холодному озеру, пройдёт по ступеням и утратит человеческие черты.
Под ногами дрожал живой камень, сгусток непредставимой силы. С первого шага на плечи свалилась невыносимая тяжесть. Тело окутали многослойные одежды, заменившие легкомысленный наряд. Они прижимали к ступеням, словно выкованы из железа. Мой источник, окруженный множеством щитов, испытывал туже тяжесть, скрытый, скованный барьерами защиты. Я ощущала себя рыцарем в полной экипировке, который упал с коня. Неповоротливая броня мешала двигаться дальше. Дыхание сбилось от напряжения, но останавливаться нельзя. И трясущиеся ноги переступали выше и выше, таща тело на самый верх. Я скользила взглядом по замершим фигурам магов, и не всегда могла узнать их, но источники Хегельга и Аиреля невозможно спутать ни с кем другим. Знакомые черты почти исчезли, но это не пугало. Без человекоподобных масок маги почти неразличимы между собой внешне. На первый план выступала обнажившаяся магическая суть — источники. Вот среди них не найдёшь одинаковых или похожих. Трудно сразу перестроиться на новое восприятие, но постепенно можно привыкнуть.
Всматриваясь в прозрачные обличья своего народа, я наглядно убеждалась насколько мы отличаемся от людей. Пелена заблуждений спадала. Незнакомые мысли роились в голове, передо мной словно вывернули наше бытие и осветили все искажения. Маги по-настоящему чужды человечеству: сутью, силой и внешностью. В памяти всплыли слова учителя о масках, и впервые настолько наглядно проявился их смысл. Люди уничтожили бы нас, увидев в истинном обличье, потому что настолько чуждое, непонятное и пугающее безопасней изгнать или убить, от греха подальше, на всякий случай. Не помогла бы ни сила, ни оружие, слишком малочисленны маги. Проще принять облик, понятный для людей и рассеяться в мирах необъятной Плеяды. Это тупик, ведущий к медленной деградации. Избрав такой путь, маги спрятали или отвергли свою суть, утратили связи, отгородившись от соплеменников. Народ вынужден метаться, разрываемый внутренними противоречиями. Мы обречены.
Невеселые мысли рисовали безнадёжную картину, отчаянно хотелось остановить агонию, изменить сложившийся порядок. Но кто я такая, чтобы повлиять на целый народ? Ещё не маг, уже не человек. Меня тянуло в оба мира и, в конце концов, предстоит выбирать. Но сначала нужно хотя бы выжить, снять Проклятье и заплатить за право остаться. Для чего я пришла сюда? Чего хочу на самом деле?
Ноги упрямо передвигались, поднимая всё выше. Поравнявшись с последним магом, я с облегчением опустилась на колени и положила ладони на алтарь. Перед босыми ступнями выросла ступень, предназначенная только для меня, самая последняя на лестнице, ведущая к плоской площадке на вершине. Сделать последний шаг и приоткрыть занавес неведомого — это так просто. Отчего же медлю? Вперёд, Паулина, смелее!