— Бога ради, — выругался Слоан, исчезая из нашей комнаты, чтобы открыть дверь.
— Вот, Детка. Это должно быть удобно. Я знаю, как ты любишь ночные рубашки, — сладко сказал Кай, натягивая ей на голову мягкое хлопковое платье. Она убрала крылья и хвост, так что оно легко упало на ее тело. Она улыбнулась. — Спасибо, Кай. — Мой адреналин продолжал бить ключом, пока я двигался по комнате, собирая одежду, чтобы надеть.
Хол ворвался в комнату, и я прикрыл член. — Ты сошел с ума? Она была голой две секунды назад!
Он даже не взглянул на меня, направляясь к кровати, опускаясь на колени и беря ее за руку. — Дикая. Мне сказали, что время пришло. Это так?
— Да, время пришло. — Она широко улыбнулась, и Хол резко вдохнул, уронив лицо на руку. Я все еще не мог понять его эмоции, но мне не нужна была моя магия, чтобы сделать это. Этот мужчина был горд. Он любил свою дочь безмерно. Он был, в этот момент, завершен.
Глаза Сейдж блестели, пока Хол оставался стоять перед ней на коленях. — Я так горжусь тобой, моя храбрая дочь. Звезды воистину благословили меня в тот день, когда подарили мне тебя. — Он встал и сделал шаг назад, но Сейдж поднялась с кровати и бросилась ему на шею. Глаза Хола были широко раскрыты, как блюдца, но вся его поза быстро растаяла в довольстве. Я был уверен, что не единственный, кто видел одинокую слезу, скатившуюся по его щеке.
— Я люблю тебя, папа, — провозгласила Сейдж, и он отпустил ее, отстраняясь, чтобы посмотреть на ее лицо. Все мы беззастенчиво наблюдали, как наша пара переживает этот момент со своим отцом.
— Что ты сказала? — ахнул Хол, и я вдохнул, когда волна чистого счастья исходила от него. Это был первый раз, когда я уловил что-то от него, и это было ошеломляюще. Сейдж чувствовала себя любимой и защищенной своим отцом, и он был невероятно счастлив. Они смотрели друг на друга так, что трудно было поверить, что они знают друг друга всего несколько коротких месяцев.
— Я сказала, я люблю тебя, — повторила она со всхлипом.
Нижняя губа Хола дрожала. — После этого.
Она просияла ему. — Папа. Я сказала, я люблю тебя, папа.
Рот Хола открылся, чтобы ответить, но ничего не вышло. Сейдж снова обняла его, давая ему время прийти в себя. — Я так сильно люблю тебя, моя дикая девочка. Ты красивая, храбрая и сильная. Спасибо, что позволила мне заслужить твою любовь и доверие. Я останусь здесь, в Бесмете, и наведу порядок. Вейрин и Эмрис согласились помочь. Если что-то изменится, я пришлю весть. Пусть кто-нибудь придет и скажет мне, когда родятся дети? Я заскочу на минутку.
Мы были готовы идти. Балор должен был появиться с минуты на минуту.
— Что мне сказать Миранде? — спросила Сейдж, поднимая бровь.
Хол усмехнулся. — Скажи ей, что то, что я хочу ей сказать, не подходит для ушей моей дочери.
— О боги, фу, — Сейдж скривилась, и мы все рассмеялись, как раз в тот момент, когда Балор появился в комнате.
— Скажи ей и Энни, что я скучаю по ним обеим и скоро увижу их. — Он поцеловал ее в лоб и подвел к нам, прежде чем встретиться взглядом с каждым из нас. — Позаботьтесь о моей дочери и моих внучках. Я никогда не встречал более преданной группы мужчин в своем существовании, и я счастлив называть каждого из вас семьей. Счастливого пути. Наслаждайтесь этим моментом.
Ему не нужно было говорить, почему он хотел, чтобы мы наслаждались этим. Мы все знали, что это было потому, что это было украдено у него. Он не только пропустил рождение своего ребенка, но и пропустил все ее детство. Оглядываясь на своих братьев, я знал, что ни у кого из нас нет ни единого шанса воспринимать это как должное. Брам простер ладонь к просторной каменной стене, и портал взорвался. Сейдж вышла вперед, став перед нашей группой и оглянувшись через плечо.
— Пришло время вернуться в Изумрудные Озера. Я еду домой.
С улыбкой на лице она исчезла, и мы последовали за ней.
Мы всегда будем следовать.
Сейдж
— Слушайте меня, вы, хреновы, узловатые, жеребцы-производители, сукины дети! — прорычала Золотце, когда очередная схватка прошла, позволяя ей вдохнуть. Она использовала каждую возможность для вдоха с умом, проклиная всех нас, но в основном Слоана и меня за то, что мы ввели ее в это состояние.
— Ты думаешь, я шикарный жеребец? — Я выпятил грудь, довольный этим комплиментом.
— Это... не... комплимент! — Она откинулась на подушки, фыркнув от раздражения.
Балор дал ей лекарство и использовал свою целительскую магию, чтобы уменьшить боль, но моя пара была истощена. Когда он предсказал, что ее роды могут длиться несколько дней, он не ошибся. Прошло уже более двадцати четырех часов. Он заверил нас, что девочки находятся в оптимальном положении для безопасных, естественных родов, но с каждым часом мы все становились все более тревожными. Фишеру пришлось уйти в гребаный лес двенадцать часов назад, потому что если он находился в одной комнате с ней, это его обездвиживало.