— Сейчас! Тужься изо всех сил!
Крик, который она издала, был душераздирающим. Моя прекрасная, измученная женщина-воин. Я молился всем, кто слушал, чтобы это было все. Она сделала достаточно. Пусть этого будет достаточно.
Новый пронзительный крик пронзил воздух, и мы все с изумлением смотрели на пухлого темноволосого ребенка, который громко плакал.
— Ты сделала это, Росток! Черт возьми, ты сделала это! — закричал Кай, слезы текли по его лицу. Его улыбка была, вероятно, самой широкой, которую я когда-либо видел.
— Еще один толчок, и ты действительно закончила. У тебя две прекрасные дочери, моя королева. Кам, иди сюда и держи это под ней, вот так. — Балор указал на честное ведро. С каких пор это стало скотным двором?!
— Что? Для чего это? — Кам шагнул рядом с Балором, который вытирал все еще плачущего ребенка как мог.
— Послед. Теперь, кто перережет пуповину? — Он оглянулся и остановился на Слоане. — Не желаете ли вы?
Слоан глубоко вздохнул. — Фарис?
Мой Малыш Клык вздрогнул, услышав свое имя. — Да?
— Хочешь? Перерезать пуповину?
Рот Фариса открылся. — Правда? — Все его лицо засияло, и это было одно из самых красивых зрелищ, которые я когда-либо видел.
— Да. Я хочу, чтобы ты сделал это, — ответил Слоан, быстро моргая, и я поймал взгляд обожания, которым его одарил Фишер.
— Почему? — Фарис прищурился с подозрением.
— Потому что я не хочу, чтобы ты упускал что-то еще, — пробормотал хмурый маг, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока Фарис смотрел на него, затем стремительно подлетел и обнял Слоана, поднимая его на несколько дюймов над землей.
— Спасибо! — Он поставил Слоана обратно на землю и в мгновение ока оказался рядом с Балором. — Что мне делать? Мне использовать зубы?
— Я думаю, мы просто используем эти хирургические ножницы, если вы не возражаете, — ответил Балор своим сухим тоном, заставив меня усмехнуться. Он протянул Фарису ножницы, указывая, где резать.
— Никто из них этого не почувствует? — спросил Фарис, обеспокоенный.
— Нет, совсем нет. Просто отрежь здесь, и тогда мы сможем ее помыть.
Фарис усмехнулся, перерезая пуповину, и затем Балор унес ребенка к столу. — Просто держи это ведро на месте, Кам. Послед выйдет с минуты на минуту.
Я видел, как пот выступил на лбу Кама. — Здесь много крови, Балор.
Золотце застонала, ее зубы были сжаты. — Тужусь сейчас.
— Сладкие боги в небесах, — выдавил из себя Кам, и я не мог сдержать громкого смеха.
— Эй, Кай, тебе лучше помочь ему, — крикнул Слоан со своего места у Балара и Фариса.
Кай присоединился к Каму, и выражение его лица было одним из тех, которые я никогда, никогда не забуду. Глаза широко раскрыты от ужаса, рот открыт от шока. — Звездами клянусь, — выдохнул он.
Хлюпающий, чавкающий звук ознаменовал истинный конец. То, что произошло дальше, вошло в историю как величайшее зрелище, которое я когда-либо видел.
— Это... самое отвратительное... Я... О нет. — Кам наклонился и его вырвало рядом с ведром, в котором лежал послед.
— Нет, Кам. Нет, я тоже не выношу, когда кого-то рвет. Не делай этого! — закричал Кай, закрывая глаза и уши руками. Кам встал и вытер рот, его лицо было лишено какого-либо цвета.
— Ты только что блевал?! — завизжала Золотце в одеяло, собираясь перевернуться на бок, не осознавая, что двое идиотов позади нее не убрали ведро. Когда она двинулась, все ведро опрокинулось, и послед выплеснулся на ноги Кама и Кая.
— Какого хрена! — закричал Слоан, наблюдая за всей сценой в шоке.
— Это похоже на большой кровавый блин, — заметил Фишер, бесполезно.
Кам что-то пробормотал, и его глаза закатились. — Черт, он падает!
Фарис был позади него в мгновение ока, поддерживая Кама ровно настолько, чтобы смягчить его падение. — Да. Он вырубился, — спокойно заметил Малыш Клык. — Как думаешь, от рвоты или от последа?
Сейдж
Говорят, что невозможно представить глубину любви матери к своим детям, пока не станешь ею сама. Теперь я поняла.
Мой первенец был меньше из двух и самый капризный, но только когда она была голодна. Что, как ни странно, казалось, все время. Она всегда жевала свои крошечные ручки, очень драматично чавкая и причмокивая. Брам прозвал ее своим маленьким монстром.
На самом деле, именно Кам придумал ей имя. Они двое быстро подружились, и когда она действительно начинала плакать, Кам немедленно бросал все, что делал, и брал ее на руки. Это было похоже на волшебство — она всегда успокаивалась у него.