Мои роды были не из легких, но, к счастью, мое тело исцелило раны изнутри, и мне не потребовались швы или дальнейшее восстановление. Балор остался на пару дней, чтобы понаблюдать за мной и девочками, но он выписал меня и уехал обратно в Бесмет, желая помочь с тем, над чем они там работали.
Я не знала, нормально это или нет, но я едва покидала убежище своей комнаты. Я чувствовала себя медведицей в спячке и просто не хотела уходить. У меня было все, что мне нужно, здесь.
Я никого не пускала в гости. Ни отца, ни Рика, ни Роджера, ни Миранду. Никого, кроме Бабушки и моих парней. И даже тогда иногда я просто хотела побыть одна. Я могла остаться здесь, в этом пузыре безопасности. Я знала, что Наполеон пробирался к нам, пока мы спали, потому что всегда находила маленькие цветы на тумбочке, и Багире разрешалось спать в ногах кровати по ночам. Его глубокое урчание было колыбельной для девочек и для меня.
Стук в дверь заставил меня глубже утонуть в подушках. — Сейдж? — позвала Бабушка, приоткрывая дверь и заглядывая внутрь. — Можно войти?
— Да, — тихо ответила я, не желая будить моих дочерей, опьяненных молоком. Я переставила сиськи обратно в бюстгальтер, убедившись, что прокладки на месте. Я промокала так много вещей, что следила за ними. Брам называл их «Мамины Помпоны», что Кай считал лучшей вещью на свете.
Бабушка медленно приблизилась ко мне, мягко улыбаясь, глядя на двух спящих красавиц. — Боги, они действительно что-то, да?
Я усмехнулась. — Они. Они действительно.
— Хочешь вынести их на улицу сегодня днем? Можем посидеть на патио и насладиться поздним летним солнцем?
— О. — Мои пальцы рассеянно скользили по замысловатым узорам на одеяле Салем. Брам связал два самых мягких и красивых детских одеяла, которые я когда-либо видела. Кто знал, что мой демон может создать что-то настолько нежное? Одеяло Хелии было комбинацией зеленых и нежно-кремовых оттенков, а Салем — глубоких пурпурных и мягких синих. Я не была уверена, как он это сделал, но граница каждого одеяла была смесью цветов и листьев. В центре каждого он вплел замысловатый круг, используя цвета нашей индивидуальной магии. Я рыдала, как ребенок, когда он достал их через несколько дней после рождения девочек. Если честно, я в последнее время плакала чаще, чем нет. Из-за всего.
Взглянув на Бабушку, я покачала головой. — Я не думаю, что это хорошая идея. Я имею в виду, на улице довольно жарко.
— Ладно. Почему бы тебе не позволить паре парней присмотреть за ними на час, а ты присоединишься ко мне? — спросила Бабушка, но я покачала головой.
— Они могут понадобиться мне. Плюс, я чувствую себя довольно уставшей, Бабушка. Думаю, я просто вздремну сейчас, если можно? — Мои глаза горели от слез по какой-то причине. Я не могла смотреть на нее. Если я посмотрю, слезы польются, а это последнее, что мне нужно. Боги, меня раздражало, что я даже чувствую желание плакать в такое счастливое время.
— Сейдж, — прошептала она, и ее голос сорвался.
Я проглотила комок в горле. — Да?
— Поговори со мной, дитя. Все волнуются. Что происходит у тебя в голове?
Фу. Последнее, что я хотела делать, это разговаривать. Я не хотела разговаривать ни с кем. Даже если бы я хотела, с чего бы начать? Все будет хорошо — я справлюсь с этим, и все вернется в норму.
— Почему все должны волноваться? Это смешно.
Бабушка вздохнула. — Ты действительно хочешь играть в эту игру? — Я не ответила. — Хм, ну, давай посмотрим. Прошло шестнадцать дней с рождения девочек, и ты не выходила из этой комнаты. Ни разу. Мне сказали, что ты приняла за это время три душа, и во время всех трех тебе нужно было, чтобы кто-то держал детей в ванной, чтобы ты могла их видеть. Ты не спишь. В последний раз, когда кто-то другой держал одного из них, было три дня назад, Сейдж. Три. Дня.
Я отшатнулась, как от пощечины. — Это абсурд. Не было трех дней. Кам держал Хелию прошлой ночью!
Бабушка грустно улыбнулась. — Нет, дитя. Это было три ночи назад. Ты теряешь счет времени из-за истощения, и я думаю, тебе стоит поговорить с Балором о том, чтобы получить помощь.
— Помощь? Чтобы поспать? — Я начинала раздражаться. Часть меня знала, что я веду себя нерационально, но не было сил остановить этот кружащийся гнев, заставляющий меня защищаться.
— Если ты считаешь, что это будет полезно. Я думаю, это было бы хорошим началом. Я беспокоюсь о тебе, — мягко сказала Бабушка, ее голос был напряженным, когда она потирала руки.