— Бесмет? И мне никто не сказал? — Ой. Это было больно.
Кай прекратил расчесывание и повернул мое лицо к себе. — Мы пытались, Росток. Я пытался поговорить с тобой раньше, и ты, казалось, не была заинтересована. На самом деле, я не думаю, что ты сказала больше трех слов. Затем мы отправили к тебе Фишера. Он сказал, что ты смотрела в окно все это время.
Черт. О боги... Я смутно помнила, как они входили в комнату раньше, но, сколько бы я ни пыталась, я не могла вспомнить, что они говорили. Это было просто... пусто.
— Прости, — выдохнула я. — Мне так жаль.
— Эй, никаких «прости» сейчас. Я был там, где ты сейчас, Росток. Не совсем те же обстоятельства, но те чувства, о которых ты говоришь, — я понимаю. Тебе не за что извиняться, как бы сильно ты ни чувствовала, что должна. Единственная причина, по которой я рассказал тебе о том, что случилось раньше, — это то, что я хочу, чтобы ты поняла, почему мы так обеспокоены тобой. Мы любим тебя больше всего на свете. Иногда нужно услышать, что видят другие, чтобы понять, что мы были слепы к собственному поведению.
— Я знала, что чувствую себя не в своей тарелке, но я думала... Я имею в виду, я действительно устала. Это правда. — Я посмотрела между моими двумя мужчинами. Я не знала почему, но мне нужно было, чтобы они поверили, что я не осознавала, что все настолько плохо. Что я настолько плоха...
— Мы знаем, маленькая ведьма. И немного сна поможет тебе почувствовать себя лучше. Мы вытащим тебя из этого. После всего, что ты сделала для нас, пожалуйста, позволь нам сделать это для тебя. — Кам встал, протягивая мне руку. Это была спасательная веревка. Если я собиралась вернуться к себе, мне нужно было принять помощь. Я могла оставаться в изоляции и продолжать удаляться от женщины, которой была, и женщины, которой хотела быть, или я могла быть храброй и принять помощь. Я сжала его руку, и он мягко улыбнулся, помогая мне встать. — Я просто спущусь вниз и проверю, годится ли суп, который приготовил Фарис.
— Фарис готовил? — Как, во имя...
— Он был беспокойным и доводил Слоана до бешенства. Я, так сказать, взял его под свое кулинарное крыло, — смущенно объяснил Кай. — Это было... Ну, если мягко, это был гребаный опыт.
— Кошмар, — кашлянул Кам в кулак.
Я фыркнула от смеха. — Пока он перешел от тостов, я сочту это победой.
— Он недоволен, но мы спрятали тостер. — Мой рот открылся, и Кам поморщился. — Что? Он переводил достаточно хлеба, чтобы накормить гребаную армию, и в итоге его всегда скармливали птицам. Он был одержим этой штукой.
Кай фыркнул. — Это, и Наполеон заедал стресс. Я нашел ЗАПАС тост-корочек в одном из моих старых ботинок! Я думал, это гренки, потому что они были такими черствыми, но все встало на свои места, когда этот толстый маленький мышонок пробежал за углом с целым ломтем хлеба в зубах!
Я не могла остановить смех, который вырвался из меня, когда я представила то, что описывал Кай. — О боги, — выдохнула я, пытаясь вдохнуть, мой живот болел от смеха.
— Вот это мой Детка, — промурлыкал Кай, широко улыбаясь.
Кам отряхнулся и направился к двери. — Я буду внизу. Спускайтесь, когда закончите? — Он переминался с ноги на ногу, пристально глядя на меня. Я кивнула. Я бы последовала за ним куда угодно. С этими словами он ушел.
— Хорошо, Росток. Давай приведем тебя в порядок, а затем мы разберемся со всем остальным, хорошо? — Кай крякнул, когда я бросилась вперед и крепко обвила его руками за талию. Урчание началось сразу же, успокаивая меня. Это сработало. Я чувствовала, как успокаиваюсь. Он был моим Альфой, и он всегда будет заботиться обо мне.
Меня вымыли и помассировали в душе. Моя кожа была немного воспалена, но в хорошем смысле. Как будто я сбросила что-то темное, что мучило меня, медленно заражая мой разум и пожирая меня. Это был маленький шаг, но принятие душа, позволение Каю побрить мне ноги и вымыть меня — это было все, что мне было нужно. Мужчина даже расчесал и высушил мои волосы феном после. Я чувствовала себя любимой и как женщина, которую глубоко любят.
— Готова? — спросил он, протягивая руку.
Я сглотнула. Это было смешно. Это был мой коттедж, мой дом. Не было ничего страшного в том, чтобы наконец выйти из своей комнаты, но, черт возьми, если мое сердце не колотилось. Я протянула ему руку. Моя любовь, моя пара. Вместе мы спустились по лестнице, и я уже слышала низкий гул разговора, доносящийся из гостиной. Я надеялась, что Брам вернулся.
Когда я вошла в гостиную, мой рот открылся. Мои глаза не могли двигаться достаточно быстро, чтобы осмотреть пространство, которое было полностью преобразовано.