У меня самой навернулись слезы, когда я смотрела, как рука Вейрина дрожит, когда он снова тянется к своему кубку. Каковы были шансы, что Слоана будут держать в плену с братом Вейрина? Хотя мне нравилось думать, что все это чушь — что звезды не имеют права принимать решения за нас, — все больше и больше казалось, что судьба сплетена, как замысловатый гобелен. Каждый из нас — нить, вытянутая, сжатая и соединенная, чтобы создать картину.
Но как будет выглядеть эта картина? Мы не имели права голоса; мы были просто пассажирами в своей собственной жизни, мчащимися к финалу, который звезды уже наметили для нас. С одной стороны, я полагала, что это должно быть утешительно. Если ты принимаешь, что это судьба, и у тебя нет контроля над тем, куда направляется твоя жизнь, будет легче плыть по течению и не подвергать сомнению свои решения.
Я продолжала есть и пить, пока Вейрин и Слоан обсуждали драконьих друзей, которых он завел. Энергия Вейрина росла с каждой минутой, как будто каждая маленькая информация, которую Слоан передавал ему, зажигала новую жизнь в его душе.
Я была так счастлива за него. По крайней мере, один из членов его семьи был жив и мог быть спасен. Я могла только надеяться, что то же самое будет и с остальными моими парнями.
Глава 16. Кэм
МЫ ЗАКОНЧИЛИ ЕСТЬ, и я оставила Вейрина и Слоана за столом продолжать обсуждение. Слоан был полон вопросов, а Вейрин был так же любопытен. Я извинилась в гостиную, которая находилась прямо у кухни. Утопленная в пол, она была доступна по трем ступеням, вырезанным в камне. Там не было мебели; вместо этого все было из красивых одеял и подушек, с богатыми цветами и красивыми тканями всех фактур. Мне никогда не было так комфортно в жизни. Единственное, что сделало бы это более совершенным, — если бы все шесть моих парней были со мной, и, возможно, хорошая книга.
С полным животом я начала чувствовать истощение после событий дня. И все же я не могла закрыть глаза, потому что в моем сердце было это беспокойное, грызущее чувство. Я не могла понять, почему я чувствую себя так напряженно. Да, остальные мои парни были в замке, и я не видела их с того дня, как мы туда приехали, месяц назад. Но это было что-то большее.
Я беспокоилась, что это была какая-то внутренняя тревога, предупреждающая меня, что один — или больше — из моих парней в опасности. Тем не менее, я не привыкла носить с собой столько лишнего веса. Выращивать двух детей было тяжелой работой, и моя поясница действительно начинала протестовать. Я пожалела, что не спросила Балара о предполагаемой дате родов. Это должно быть скоро, верно? Конечно, я не могла стать намного больше, не лопнув.
Я схватила самую большую подушку, которую смогла найти, и устроилась поудобнее. Хорошо, что я всегда спала на боку, потому что если бы я легла на спину сейчас, я знала, что не смогу дышать. И, очевидно, я не могла лежать на животе.
Я все еще не могла поверить, что у драконов был свой собственный мир. Это было умно. Это было гениально. И это был секрет, о котором Азраэль не имел понятия, что заставило меня улыбнуться. Я никогда не забуду выражение его лица, когда я одержала над ним верх и сбежала.
«Милая».
Мои легкие сжались. Боги, я, должно быть, галлюцинировала, потому что мне показалось, что я только что слышала голос Фишера.
«Милая? Ты здесь? Пожалуйста, скажи мне, что ты меня слышишь. Поговори со мной, что угодно».
«Гуппи?» — прошептала я мысленно. Мое сердце бешено колотилось. Я не могла слышать ничего, кроме звука моего пульса, стучащего в ушах. Даже мои руки тряслись. Когда я ждала, я задержала дыхание, отчаянно надеясь, что это не галлюцинация и я на самом деле слышу голос моего парня.
«Слава богам... Сейдж. Где ты? Ты в порядке?» — слова Фишера были быстрыми.
«Я со Слоаном. Мы в порядке. Ты в порядке? С кем ты? Остальные с тобой? Ты в безопасности?» — Мои глаза закрылись, когда я умоляла, каждым дюймом своей души, пожалуйста, пусть они будут в порядке. Я бы предложила себя любому божеству. Пожалуйста.
Фишер замолчал так надолго, что я подумала, что потеряю рассудок в тишине. Может быть, я уже потеряла. «Кам и Кай со мной. Мы трое в порядке. Наполеон тоже здесь».
Я поняла, что хмурюсь. Было что-то не так в том, как мой милый Гуппи разговаривал со мной. И я знала, в одно мгновение, что с ним случилось что-то ужасное. Слезы начали течь по моему лицу, даже не говоря ни слова. Он звучал отстраненно, его голос был плоским и лишенным эмоций. Он произносил слова, но за ними ничего не было. Никаких чувств. Ничего. Это было не похоже на него — не спрашивать о Слоане. Что-то было не так.