— Подойди сюда, ближе.
Кай усмехнулся, пододвигаясь ко мне на край бассейна. Теперь Кам стоял между нами, и мы наклонились вместе, проводя языками от его основания к головке. О, как же это было горячо.
— Давай взорвем мозг Папочке, Детка, — поддразнил Кай, улыбаясь и покрывая поцелуями с открытым ртом длину члена Кама. Я нетерпеливо кивнула, желая сделать именно это. Мы работали вместе, по очереди посасывая головку члена Кама, проводя языками по выпуклостям его пирсинга, и когда Кай опустил голову ниже и начал сосать яйца Кама, я подумала, что мы все умрем от сердечного приступа прямо здесь.
Я чувствовала, как напрягается член Кама, и знала, что он в секундах от финала. — Трахни меня, — простонал он, сжав челюсть. — Гребаный прими это. — Его тело содрогнулось, когда Кай и я ждали щека к щеке, пока он не опрыскал нас своей спермой, и боже, как же он кончал. Густые струи его горячей спермы попали нам на лица, и я услышала звуки оргазмов всех моих парней вместе с ним. Я потянулась вниз и сжала Кая, сделав несколько сильных движений, прежде чем почувствовала, как его желание достигает апогея. Его язык высунулся, и я видела, как он слизывает сперму Кама со своей губы, и секунду спустя он кончил мне в руку, сильно.
— Святое дерьмо, — выдохнул Фишер.
— Можно и так сказать, брат, — прогрохотал Фарис.
— Можно мне вздремнуть? — Я внезапно почувствовала себя чертовски истощенной. Какого черта я думала, устраивая семерку после гребаной битвы? Похоже, я все еще была Сейдж, членовая ведьма и укротительница змей. По крайней мере, теперь они трахали друг друга — это дало бы мне небольшую передышку. Проблема в том, что даже мысль о том, как они трахают друг друга, возбуждала меня.
Все снова скользнули в воду, чтобы помыться. Усталость быстро подкрадывалась. Волнение прошло, и наши связи были удовлетворены.
— Я позабочусь о том, чтобы наши спальные места были готовы, — объявил Брам, выходя из бассейна и направляясь к вешалке с полотенцами.
— Мы будем все вместе, да? — Мне ненавистна была мысль о том, чтобы снова разлучаться с кем-либо из них. Гуппи внезапно оказался рядом со мной, переплетая свои пальцы с моими.
— Не волнуйся, малыш, — сказал он мне, чувствуя мое беспокойство. — Никто из нас не спустит с тебя глаз еще очень долго.
— Хорошо. Это хорошо. — Я была облегчена. Угроза была устранена, но память о том, через что нас заставили пройти Азраэль и Лори, всегда будет здесь. Я ненавидела, что даже в смерти они все еще владеют нашими умами.
Парни вытирались, огромными полотенцами, которые были больше похожи на гребаные одеяла. Я предположила, что здесь нужны полотенца для демонов мужского размера. Гуппи хотел пройти мимо меня, и я протянула руку, схватив его за руку. Его глаза цвета меда искали мое лицо в поисках вопроса.
— Вы двое идете? — спросил Фарис, завязывая полотенце на голове.
Мои глаза оставались прикованными к Гуппи, пока я отвечала Фарису. — Мы догоним.
— Не задерживайся, Золотце. Тебе нужен отдых. — Остальные собрались вокруг Брама. Слоан бросил затянувшийся взгляд на нас двоих, и мои глаза метнулись к Фишеру как раз вовремя, чтобы увидеть, как он опускает взгляд на воду. Что бы ни происходило, я знала, что мне нужно выяснить это наедине.
— Мы будем сразу за вами, ребята. Разогрейте мне постель? — спросила я с надеждой. Боже, теплая кровать с целой кучей одеял и подушек звучала так хорошо.
— Без проблем, Росток. Одна разогретая постель, уже идет! — Кай ухмыльнулся мне и послал воздушный поцелуй.
— Возьмитесь за руки, — приказал Брам остальным парням, протягивая свою. Они образовали круг, и затем их не стало.
Я развернулась и посмотрела на моего сладкого мага. Его кудри были густыми и дикими, благодаря влажности в комнате, но его глаза были печальными. Такими печальными.
— Что случилось, Гуппи?
Фишер
Все, что я мог делать, это стоять и смотреть на ее обеспокоенное лицо. Меня не должно было удивлять, что она знает, что со мной что-то не так. Она вздрогнула, и я взял ее за руку, уводя обратно в тепло бассейна. Давая себе время подумать, как ответить на этот вопрос.
— Что случилось, Гуппи? — Как я мог вообще начать рассказывать ей, что случилось со мной? Я все еще чувствовал себя сломленным и грязным. Я знал, что то, что произошло, было не моей виной. Я был гребанной жертвой. Боги, одно это слово вызывало у меня тошноту. Я не хотел быть жертвой.
— Милая, — начал я, но больше никаких слов не было. Я видел, что ее глаза затуманились от непролитых слез, и я просто не мог этого вынести. — Пожалуйста, не плачь из-за меня... Мы все в безопасности и снова вместе, и это главное.