– Восемнадцать, – так указано в моих документах.
Согласно легенде, я только закончил школу. На самом деле я три года ждал, чтобы подать документы в университет, потому что в свои реальные восемнадцать выглядел как пятнадцатилетний.
– Я примерно так и думала. А почему ты живёшь один? – спрашивает, одновременно пережевывая кусочек пирога.
– Потому что мне так захотелось.
– А ты не спросишь, сколько мне лет? С кем я живу? – спрашивает с усмешкой. Я повторяю её вопросы на автомате. Наблюдаю за всеми её действиями. Вижу, как на стол падают крошки, хочу переместить их сразу в мусор, но контролирую магию. Чем больше крошек падает, тем острее желание прибраться. – Мне двадцать шесть. Я живу одна. Мама сейчас за границей работает. А чем ты занимаешься? Учишься где-то?
– Я поступил на первый курс.
– И на кого будешь учиться?
Она закончила с пирогом, теперь жуёт зефир. К моему счастью, от него нет крошек. Замечаю только мелкие пылинки сахара. Они обволокли её пальцы, собрались вокруг рта. Тина откусывает кусочек, сразу запивает чаем, затем ещё кусочек.
– Экономика, управление, связи с общественностью.
– Ох, как скучно… А ты почему пирог не ешь? Не бойся, я ничего в него запрещённого не подсыпала. Я вообще этим не балуюсь. Ешь, – подвигает ко мне тарелку. – Я сейчас собираю на обучение. У меня среднее образование, но через годика два поступлю на факультет дизайна. Там только платное обучение. Мама подкинет пару тысяч, будет полегче. Я сейчас в частной фирме помощником дизайнера работаю. Так что во время учёбы буду самым продвинутым студентом, потому что у меня много опыта. Могу, кстати, тебе оформить гостиную. Хочешь? Серые стены как-то давят. Разве нет? Сюда нужно добавить картины, цветы в вазонах, пушистый плед на диван и много подушек… – Тина разошлась, показывает в каждый угол, обрисовывает, что бы она изменила. Так заигралась, будто я уже дал согласие на обновление. Бегает по гостиной, размахивает руками, осматривает диван, ощупывает обшивку. Вот-вот начнёт снимать замеры.
– Спасибо, мне это не нужно, – пытаюсь её остудить.
– Да я не возьму много денег. По-соседски сделаю со скидкой. У меня по всем магазинам есть контакты. Там тоже скидку сделают. Ты только скажи и уже завтра…
– Не надо, Тина. Извини, но уже поздно. Тебе пора домой.
– Да нет вообще-то, – сказала и посмотрела на меня внимательнее. – А-а-а, я поняла… Ты аккуратно просишь меня уйти. Без проблем…
На секунду ей стало за себя стыдно, но это чувство быстро улетучилось. Перед уходом Тина вымыла чашки, свою тарелку, прибрала со стола, хотя я предлагал оставить всё, как есть. После её ухода смахнул бы сразу всё в мусор. Но девушка прибралась, расставила все по местам. Неуверенно улыбнулась на прощанье и ушла.
Только после того, как дверь закрылась, я ощутил насколько пусто в моей квартире. Слишком тихо. Никаких посторонних эмоций. Одни бесчувственные стены и я, неопределившийся, растерянный, не понимающий, в какой точке нахожусь, и куда мне теперь идти.
К вечеру я почти забыл о визите соседки. Мыслями вернулся к своей Эльви. Просидел два часа в пустой комнате. Пытался вызывать видения, общался с Персеем, делал новые заметки на стенах. Перед сном сосредоточился, создал запрос для своего сна. Знаю, что это не сработает, но продолжаю пытаться. Хочу узнать, что случилось с восемнадцатилетней Эльви. Мне нужно это знать, иначе я не смогу спокойно жить.
Сон втянул быстро. Я оказался в своём теле, но, как и раньше, без возможности им управлять. Понимаю, что мне двадцать восемь лет, а значит Эльви двенадцать. Я спешу к порогу её дома. Колочу руками в закрытую дверь.
– Дядя Элим! Откройте!
Меня тошнит, я с усилием сдерживаю рвотные позывы. На улице темно. Значит, сейчас ночь. Что-то случилось с моей девочкой. Волнение добавляет тошноты. Руки двигаются беспорядочно, но я продолжаю будить весь дом. Наконец-то в окнах зажегся свет. Дверь открывается, и я вбегаю вовнутрь, едва не сбив с ног дядю Элима.