– Мне нужно поговорить с твоим папой, – говорю, присев перед лисичкой, она обиженно складывает губки. – Я скоро вернусь, и мы продолжим прогулку. Покажу тебе дождик, – прикладываю палец к губам, – только для тебя.
– Ула! – кричит на всю округу. – Доли мне покажет дождик!
Эльви пляшет, подбегает к двоюродным сёстрам и братьям, всем персонально сообщает новость. Я тем временем подхожу к её родителям. Продолжаю наблюдать за девчушкой издалека. Ловлю себя на том, что моё лицо непрерывно растянуто в улыбке. Еще пару часов в компании моей девочки и у меня будут болеть скулы.
– Да, дядя Элим, – не могу предположить, какой разговор меня сейчас ждёт. Все важное, касающееся Эльви, мы давно обсудили.
– Дори, ты слишком её балуешь, – говорит отец моей девочки. – Не надо каждый раз приносить ей подарки. Ты же сам видишь, она уже ждет то, что ты ей подаришь, а не самого тебя.
– Она ведь так радуется… Я хочу её баловать.
– Не надо, Дори. Поменьше подарков. У неё есть все, что нужно.
Не понимаю возмущений дяди Элима, но не перечу, согласно киваю. У меня уже составлен список, что можно подарить Эльви. Как только приходит идея, я её записываю. Бабушка Мира при каждом разговоре подкидывает новые варианты. Что мне теперь делать с этим списком? Ждать дня рождения? Нет, я не выдержу. Хочу радовать свою девочку. Я бы делал это каждый день, но по договорённости мы видимся раз в неделю.
– И еще, Дори, – добавляет дядя Элим, – не позволяй ей манипулировать собой, – сказал, слегка наклонившись ко мне. – Крутит-вертит тобой, как хочет. Ты представляешь, что будет дальше?
– Не ожидал это услышать от вас, – смеюсь, он отвечает тем же, но все же говорит серьёзно.
– Кстати, Дори, у тебя найдется время, чтобы прийти на одну из моих лекций? В этом году группа собралась абсолютно без мотивации. Хочу показать им пример, чтобы подстегнуть к учёбе. Расскажешь о себе. О способностях можешь на говорить, больше об учёбе в академии и дальнейших перспективах. Ты же наш лучший выпускник за последние несколько десятилетий. Это будет прекрасный пример для молодого поколения. Что скажешь?
– Конечно, дядя Элим, приду. Разве я могу отказать отцу своей предназначенной?
– Нет, – дядя Элим хлопнул меня по плечу. – А что насчёт университета? Ты уже определился?
– Да, папин человек составил для меня легенду и собрал все необходимые документы. Я уже отправил их в несколько университетов.
– Тебя наверняка примут в любой, – уверенно говорит мой будущий тесть. – Выбирай Элиборн. Я там учился. Твой отец, кажется, тоже. Прекрасное заведение. И не думай, что там тебя не научат чему-то новому. Относись к учёбе серьёзно и не пропускай лекции. Всю теорию ты можешь прочесть в книгах, но на лекциях преподаватель даёт информацию, пропущенную через личный опыт. Его никогда не будет в книгах.
– Я понимаю. Спасибо, дядя Элим.
Разговор продолжился о несущественном. Я ищу глазами свою малышку. Бегу от одной детской компании к другой, но рыженькой головки нигде не видно. И платьице у Эльви сегодня заметное – бирюзовое с огромным бантом. Но даже по этой примете не смог её обнаружить в толпе. На языке вертелись извинения, я хотел уже идти искать свою девочку, но в груди резко зачастило сердце. Из желудка поднялся позыв, похожий на тошноту и отдаленно напоминающий икоту. Я неосознанно положил ладонь на горло.
– Эльви, – проговорил лишь губами и в ту же секунду вихрем переместился к реке.
Моя маленькая девочка барахтается в воде, делая попытки ухватиться за нее руками. Вода то накрывает её с головой, то подбрасывает вверх. Самое время переместиться оттуда, но малышка не знает, как справиться с давящим течением. Я реагирую молниеносно, одной рукой удерживаю водный поток, отделяя его от Эльви, второй перемещаю её к себе.
Крохотная девчушка промокла насквозь, дрожит от холода и страха. Быстро отделяю воду от её одежды, высушиваю тело, волосы, прижимаю рыженькую головку к груди.
Над нами уже толпятся родственники, голоса сплетаются в шум, я не отличаю одного от другого. Сам дрожу, потому что я впервые почувствовал опасность, которая касалась не меня лично, а моей предназначенной. Страх её потерять сильнее, чем страх перед собственной гибелью.