Он зашел в главный зал.
Внутри люди сидели за столами, ели, пили и общались друг с другом. Во мне нарастало напряжение. Я была на волоске от причинения насилия, даже уже представляла, как войду туда и воткну в Кэррана вилку. Барабас прав. Одной минуты недостаточно. Нужно плеснуть себе в лицо холодной водой.
Прямо напротив меня небольшой коридорчик уходил куда-то в сторону. Если я пойду в том направлении, то наверняка найду какую-нибудь уборную. Я вошла в коридор. Справа от меня оказались широко распахнутые двери, ведущие в небольшую комнату, где расположилась лестница из темного дерева.
Возможно, это путь на внутренний балкон.
Я начала подниматься вверх. Если там действительно сидят снайперы, я с удовольствием встречусь с ними для дружеской беседы. Если там никого нет, я смогу незаметно понаблюдать за главным залом.
Лестница закончилась. Я прошла через дверь в каменной стене и оказалась в галерее менестрелей главного зала. В точку. Хоть что-то сегодня получилось, как надо.
Главный зал не имел ни одного окна, все освещение шло от электрических ламп, как сейчас, или при господстве магии, от колдоламп, сделанных в виде искусственных факелов. Хоть днем, хоть ночью освещение оставалось неизменным. Галерея всегда находилась в тени, ее темные деревянные перила казались практически черными. Я прошлась по всей длине. Лишь две двери нарушали целиковые каменные стены: одна в самом конце балкона, другая — по середине. В остальном балкон был абсолютно пуст.
Я подошла к перилам. Передо мной раскинулся главный зал, залитый светом и заполненный людьми. Должно быть, открыли окна в коридорах, чтобы немного охладить воздух, нагретый человеческим дыханием и все еще теплой едой, поэтому снизу вверх шел небольшой сквозняк, принося с собой запах специй и заставляя шевелиться длинные серебристо-синие флаги на стене справа от меня. Думаю, с этого места я была практически невидима для всех, кто находился внизу.
Только сейчас я поняла, насколько высоко расположена галерея. Прыжок через перила исключается. Мои кости точно треснут от ударной силы.
Кэрран вошел в зал и направился к главному столу, где уже сидел Барабас сбоку от Мэхона. Он спросил что-то у Барабаса, но тот развел руками в ответ. Лицо Кэррана превратилось в знакомую, непроницаемую маску. Он сел на свое место в центре стола.
Мгновение спустя в зале появилась Лорелай. Теперь на ней были джинсы в обтяжку и почти прозрачная голубая деревенская рубашка, спущенная с одного плеча. Ее волосы струились по плечам, лицо выглядело безупречно. Как ей удалось так быстро переодеться и вернуться сюда?
Кэрран повернулся к ней и что-то сказал. Она села рядом с ним, одарив лучезарной улыбкой.
Я почувствовала себя так, будто кто-то бросил булыжник мне на живот.
Она что-то спросила у него. Он потянулся к тарелке с нарезанным мясом.
Если он сейчас предложит ей еду, я тут же спрыгну с этого балкона и ударю его в лицо своими сломанными ногами.
Кэрран подвинул блюдо ближе к ней.
Не делай этого.
Он поставил тарелку на стол.
Лорелай улыбнулась ему, взяла кусочек мяса с тарелки своей вилкой и наклонилась, чтобы что-то ему сказать, с лукавым взглядом.
Они сидят слишком близко друг к другу. Я уставилась на Кэррана. Как бы мне сейчас хотелось увидеть, что творится у него в голове. Почему ты делаешь это? Почему?
— Может, потому что она моложе и свежее? — предположил Хью, стоя позади меня.
Я даже не поняла, что говорю вслух. А еще я не слышала, как он подошел ко мне. Проклятье. Побыстрее бы эта ситуация разрешилась, потому что из-за нее я теряю бдительность.
Хью встал рядом со мной, словно массивная тень. На нем были джинсы и серая футболка. Тонкая ткань обтягивала его широкую спину, следуя контурам его трапециевидной и широчайшей мышц спины. Мне было знакомо подобное телосложение: оно содержало в себе большую силу и выносливость, при этом тело оставалось гибким и подвижным, но способным на сокрушительный удар. Убить Хью будет очень трудно.