Я тоже любила его. Тоненький голосок в моей голове твердил, что я бы сделала то же самое для него, и не важно, с какими последствиями мне бы пришлось столкнуться в конце. Пусть лучше бы злился на меня живой, чем был бы мертвый. Но любить кого-то и быть рядом с ним — две разные вещи.
— Если твой отец выйдет сейчас из темноты и скажет: «Пойдем со мной, или все, присутствующие здесь умрут», ты уйдешь с ним, — сказал Кэрран. — Даже зная, что я буду драться за тебя изо всех сил, ты все равно уйдешь. Ты оставишь записку, где напишешь, что я не должен искать тебя, потому что захочешь защитить меня.
Врать ему не было смысла.
— Да.
— Это моя черта, — сказал он. — Ты все равно бы ушла?
— Да. — Если его жизнь будет стоять на кону, я сделаю это не задумываясь.
— Даже если я уйду от тебя из-за этого?
— Да.
Он развел руки в стороны.
— Я не могу изменить то, кто я есть, — сказала я ему. — Как и ты. Я поняла.
— Я люблю тебя, ты любишь меня, и мы оба слишком паршивые для кого-то другого. Кто еще нас примет?
Я вздохнула.
— Да, мы оба точно сумасшедшие, и эти отношения обречены.
— Я так сильно люблю тебя, — сказал он. — Прошу, не оставляй меня.
Он подался вперед. Я знала, что он собирается меня поцеловать, за мгновение до того, как он это сделал, и поняла, что хочу этого. Я помнила его объятия. Помнила, как он рисковал собой из-за меня, не смотря на все обстоятельства. Я заставляла его смеяться и рассказывала ему такие вещи, от который нормальный мужчина бежал бы сломя голову, те вещи, которые держала в секрете всю свою жизнь. Я доводила его до состояния слепой ярости. В самые мрачные моменты, когда все рушилось вокруг меня, он говорил мне, что все будет хорошо. Его вкус, ощущение его губ на моих губах, его способность заставить меня забыть обо всем вокруг, будто поцелуи со мной были главной целью его жизни, перенесли меня в то время, где еще не было ни замка, ни Хью, ни Лорелай. Кэрран принадлежал мне. Если моей жизни снова будет угрожать опасность, он сделает все снова, и я опять буду злиться на него. И если когда-нибудь возникнет обратная ситуация, он будет беситься и рычать, и я скажу ему, что люблю его, и буду сражаться до последнего вздоха, чтобы сохранить ему жизнь.
Он был прав. Мы любим друг друга, и никто другой не станет с нами связываться.
— Я все еще злюсь на тебя, — прошептала я, обняв его руками.
— Я придурок, — сказал он, прижимая меня к себе. — Прости. Теперь ты должна превратить мою жизнь в ад на следующую сотню лет.
— Может нам оставить вас одних для примирительного секса? — поинтересовался Астамур.
Глава 17
За час до рассвета мы с Кэрраном решили, что нам действительно нужно уединиться. Одолжив пару пледов и забравшись на гору, мы нашли небольшой уступ. Там на мягких покрывалах мы занимались любовью и теперь отдыхали, лежа в тишине.
— Все еще злишься на меня? — спросил Кэрран.
— Да.
— Ты останешься?
Я повернула голову на его бицепсе и посмотрела ему в глаза.
— Конечно, останусь. Кажется, я полностью увязла.
— Ты о чем?
— Слишком люблю тебя, чтобы уйти.
Он поцеловал меня в макушку.
— Я привыкла наблюдать за людьми с мечами, — сказала я ему. — Поэтому не заметила ножа. Ты оказался слишком близко.
— Кейт, я не пронзал тебя.
— Уверен? Потому что мне до сих пор больно.
— Прости меня, — ответил он.
— И ты меня прости. Ты действительно думал, что я могу уйти от тебя?
— Я думал, что потеряю тебя в любом случае. Я достаточно хорошо тебя знаю.
Он намеренно привел свой план в действие, осознавая при этом, что я могу уйти от него. Должно быть паршиво находиться в ловушке прижатым к стене, жонглируя мной, Лорелай и тремя стаями. На его месте я наверняка сделала бы то же самое. Жизнь — сложная штука.
— Я почти нажал на тормоз, — сказал Кэрран, — но потом понял, что разговор с тобой, каким бы трудным он ни был — лучше, чем разговор с дырой в земле.
— Даже не знаю. Дыра бы не спорила с тобой.
Мне хотелось, чтобы он засмеялся, но он лишь прижал меня крепче.
— Я сделаю все, что угодно, лишь бы ты была в безопасности, — сказал он.
— Знаю.
Мы просто лежали рядом, касаясь друг друга.
— Мне не вериться, что я поддалась на уговоры Хью. Если бы ты не окликнул меня, я бы проткнула его, и тогда мы все бы погибли.