Мы вышли из машины.
Мужчина подошел к нам, и в его глазах я увидела знакомую надменность. Он обладал абсолютной уверенностью в том, что мир вокруг него наполнен людьми с более низким интеллектом, и его глаза говорили мне, что он неохотно смирился с жизнью в таких условиях. Сайман.
— Я представляю вам Резвый, — сказал Сайман. — В прошлом ПСКБО (пограничный сторожевой корабль береговой охраны) США Резвый, сейчас просто Резвый. Триста семьдесят пять футов в длину, сорок три фута в высоту, водоизмещение три тысячи двести пятьдесят тонн. Две газовые турбины, четыре водных генератора, максимальная скорость в магическую волну двадцать узлов, при отсутствии магии — двадцать девять узлов. Из вооружения сверхскоростная артиллерийская пушка калибра семьдесят шесть миллиметров, три баллисты и много других наворотов, которые делают Резвый лучшим судном моего флота, моим флагманом.
— Никакой экономии? — спросила я.
Сайман улыбнулся, показав ровные белые зубы.
— Я предпочитаю путешествовать безопасно, или не путешествовать вовсе.
*** *** ***
Я стояла на палубе Резвого, вдыхала соленый океанический воздух и наблюдала за тем, как грузят наши вещи. Моряки на судне у соседнего пирса тоже внимательно наблюдали. Они пользовались грузоподъемным краном. У нас же был Эдуардо Ортего, который брал пятисотфунтовые контейнеры и с легкостью закидывал их на палубу, где Мэхон и Кэрран их ловили и ставили в грузовой отсек.
Моряки выглядели слегка болезненно. Я была рада, что Эдуардо присоединился к нам. Мэхон выбрал буйвола-оборотня в качестве своей поддержки, и никто не возражал.
Палубу Резвого заполняли самые разные оборотни и члены их семей. Джим ходил взад-вперед, бормоча что-то себе под нос. Джорджи показывала каюты своей матери. Ветер трепал непослушную копну ее длинных темных кудрей, которые она безуспешно пыталась завязать резинкой. Жена Мэхона — полненькая, веселая, темнокожая женщина — следовала за дочерью с гордой улыбкой на лице. Джорджи унаследовала телосложение отца, она была высокой, крепкой, плечистой. Но ее широкая улыбка была копией матери — такой же веселой и заразительной. Я сама не так часто улыбалась, но стоило кому-то из них улыбнулся, что было сложно не ответить тем же.
Палуба шевелилась у меня под ногами. Как только я меняла положение и находила баланс, корабль пытался все испортить. Последний раз я плавала на корабле три года назад. Видимо, это не то же самое, что ездить на велосипеде.
А вот Андреа отлично себя чувствовала. Она стояла у перил справа от меня и улыбалась. Рядом с ней стоял Рафаэль. Миниатюрная блондинка и высокий, худощавый брюнет с гривой почти черных волос длиной до плеч. Еще Рафаэль был чертовски горяч. Некоторые мужчины обладают таким незримым качеством, как чувственная мужская аура. Стоит им посмотреть на тебя, и ты тут же понимаешь, что секс с ними запомнится тебе надолго. Рафаэль обладал не просто этой аурой, а личным соблазнительным торнадо. А еще он был одним из самых смертоносных бойцов на ножах, с которыми я сталкивалась. Рафаэль любил Андреа больше, чем рыба любит море. Она отвечала ему взаимностью и доставала пушку каждый раз, когда женщины приближались слишком близко.
По другую сторону от меня стоял Барабас, и выглядел он так, будто его вот-вот вывернет наизнанку.
— Он всегда так сильно двигается?
— Будет еще хуже, — сообщил ему Рафаэль.
— Ты привыкнешь, — пообещала Андреа.
На пирс вышла женщина и направилась к кораблю. Она шла с той легкостью и грацией, которые говорят о силе и прекрасном равновесии, даже не смотря на высоченные каблуки ее черных кожаных ботинок. Походка оборотня всегда выдает своего обладателя.
Черные джинсы в обтяжку, красная блузка и джинсовая куртка привлекали внимание ко всем ее изгибам. Густые темные волосы, закрученные в мелкие кудряшки, двигались в такт, подчеркивая ее плавную походку. Женщина повернулась, и я увидела ее лицо. Оно было поразительным: лицо в форме сердца, кожа цвета кофе, умные темные глаза и полные, чувственные губы.
Эдуардо поднял очередной контейнер и увидел женщину. Его лицо помрачнело.
— Привет, Кира.
Ха! Так вот как выглядит сестра Джима.
Кира подмигнула Эдуардо.
— Здравствуй, мой сладкий.
У Эдуардо отхлынула вся кровь от лица. Контейнер просвистел в воздухе, пролетел палубу и плюхнулся в воду по другую сторону корабля.
Кира засмеялась низко и мелодично, и продолжила свой путь.
— Упс, — крикнул Эдуардо вслед.
— Что за черт? — зарычал Кэрран.