Что это за тварь?
Зверь увидел нас и сделал шаг назад, раскрывая лапы будто для объятий. Из его груди торчал острый костяной отросток, похожий на топорик. К его поверхности прилипли кусочки грязи, подозрительно напоминающие окровавленные клочья чьей-то шкуры.
Поезжай на Черное море, повидай новых людей, посмотри красивые места, и пусть тебя убьет хищный мутант кенгуру и козла. Этот пункт можно вычеркнуть.
Я вытащила погибель из-за спины. Хью удивленно поднял бровь на два моих меча, но ничего не сказал. Все верно. Попридержи комментарии до конца действия.
Зверь открыл рот, оскалил острые зубы и завопил. Отвратительный звук прокатился по поляне, не похожий ни на рык, ни на вой. Глубокий рев существа без дара речи, движимого страхом и жаждой крови.
Я начала вращать мечами, разминая запястья. Хью вытащил свой меч. Это был простой европейский длинный меч с лезвием в тридцать пять с половиной дюймов и кожаной рукояткой. Длинны рукоятки хватало как для одной руки, так и для обеих. Скошенное лезвие сияло сатиновым покрытием.
Кусты затряслись, и на поляну выбежали еще очокочи. Лидер снова взревел.
Хью засмеялся.
Монстры опустились на все четыре конечности и ринулись на нас.
Мы шагнули вперед и замахнулись одновременно. Я двинулась влево, чтобы избежать нападения, и порезала зверю плечо. Существо взвыло и замахнулось на меня своими когтями. Я отклонилась ровно настолько, чтобы избежать удара и закрутила оба меча в отработанной бабочке. Нижнее лезвие рассекло зверю бок, а верхнее прошлось по голове. Хлынула кровь. Очокочи встал на дыбы, затем рухнул на землю, продолжая дергать ногами в диких судорогах.
Я развернула лезвия, окружив себя стальной стеной. Одна бабочка сверху, другая — снизу. Если они истекают кровью, значит должны чувствовать боль. Будем надеяться, у них хватит ума держаться подальше от того, что причиняет боль.
Второй зверь бросился на меня. Я порезала его. Тот взвыл от боли, бросился в сторону и сбежал в лес. Есть! Мне не нужно их убивать. Я лишь должна причинить им достаточно боли, чтобы они сбежали.
Они нападали вместе, и я продиралась сквозь рыжие тела, нанося удары направо и налево. Существа рычали и ревели. Я вдыхала агрессию, которая исходила от них, и затерялась в битве, разрубая мышцы и связки. Я проходила через это сотни раз и на тренировках, и в бою, но никакие воспоминания, никакая практика не сравнятся с чистым возбуждением от осознания того, что на кону стоит твоя жизнь. Одно неверное движение, один лишний шаг, и они растопчут меня. Я умру, пронзенная насквозь, или разодранная когтями. Страх оставался моим верным союзником, как постоянное напоминание где-то на задворках сознания, но он не парализовывал меня, а лишь делал все вокруг четче. Я видела очокочи с кристальной ясностью — каждый клочок шерсти, каждый обезумевший от страха глаз.
Хью сражался рядом со мной. Он двигался плавно и экономично. Такому нельзя обучиться в спортивном зале или в учебном бою. Хью замахнулся, повинуясь инстинкту — шестому чувству, которое позволяло направить удар и повернуть лезвие для максимального эффекта. Поэтому, стоило его лезвию коснуться плоти, как она разрывалась. Он разрубал тела, словно масло, двигаясь без особого напряжения и заминок, будто танцуя в ритме, который слышал только он. Это было все равно, что смотреть на моего отца. Они называли его Вороном, потому что смерть следовала за ним по пятам, как она следует за воронами в старых легендах. Если Ворон был птицей Смерти, то Хью был ее косой.
Мы двигались в слаженном ритме. Он бросал тело мне, и я разрубала его, направляла другое в его сторону, и он заканчивал дело одним точным ударом.
Еще больше очокочи захлестнули нас, как пушистая волна.
Два зверя бросились на меня вместе, сотрясая землю. Расстояние между ними составляло не больше двух футов. Деваться некуда, я не могла остановить обоих. Я перевернула лезвия и встала.
Они бежали на меня с криками. Двенадцать ярдов.
— Кейт! — крикнул Хью.
Десять. Если двинуться слишком рано, они раздавят меня, а если поздно, то моей жизни конец.
Семь. Пять.
Я уже чувствовала на себе их дыхание.
Пора. Я упала на колени и одновременно полоснула их конечности обеими мечами.
Еще до того, как они рухнули вперед, так как разорванные мышцы и связки сдались под их весом, я подтянула мечи к себе и поднялась. Оба зверя прошлись по разные стороны от меня и упали за моей спиной, искалеченные.
— Черт, это было великолепно! — крикнул Хью, вытаскивая свой меч из рыжего тела.
Очокочи бросился на него, слишком быстрый, чтобы успеть замахнуться мечом. Хью сжал левую руку в кулак и ударил задней стороной по черепу зверя. Очокочи покачнулся и упал.
На будущее, нужно любой ценой избегать ударов от него.
Не осталось ни одного зверя на расстоянии удара. Мы разорвали волну очокочи.
Оставшиеся звери рассредоточились, пытаясь обойти меня с боков. Я попятилась, пока моя спина не коснулась спины Хью. Не знаю почему, но я знала со стопроцентной уверенностью, что его спина будет там, чтобы поддержать меня.
— Устала? — поинтересовался Хью.
— Я могу заниматься этим весь день.
Вожак очокочи взревел. Если они сейчас нападут все разом, нам придется шибко напрячься, чтобы защитить лошадей.
Еще один рычащий крик. Очокочи развернулись все как один и рыжим потоком понеслись прочь, скрывшись в кустах и деревьях.
Я выдохнула.
— Кажется, пронесло, — с улыбкой сказал Хью.
Я окинула взглядом поляну, усеянную рыжими клочками шерсти.
— Очокочи считаются за добычу?
— Нет.
— Черт! Я упустила свой шанс на победу.
— Тут тебе не повезло, — сказал Хью.
Я наклонилась вперед, выровняла дыхание, выпрямилась и достала из кармана кусок ткани. Нужно привести в порядок оружие.
*** *** ***
После битвы Хью уже не пытался заговорить со мной. Очевидно, время обмена информацией прошло, и мы сосредоточились на том, чтобы навести порядок на поляне.
В три часа Хью достал из своей седельной сумки горн и издал звук, который заставил бы мертвого сесть в своей могиле. Пятнадцать минут спустя команды охотников начали возвращаться на поляну. Кэрран и компания прибыли вторыми после Волкодавов. Кусты зашелестели, и сквозь них протиснулся огромный лев. Львиная пасть растянулась в некоем подобии человеческой улыбки. Если бы лев мог выглядеть самодовольным, он был бы похож на Кэррана.
Я вскинула брови. На своей спине Кэрран нес тела мертвого оленя, тура и козлов. Он дернулся, сбросил добычу на землю, тряхнул гривой и посмотрел на меня. А потом на груду рыжих тел за моей спиной. Мы с Хью стащили всех в одну кучу на краю поляны, чтобы освободить место и не пугать лошадей.
Лев тут же растаял, и на его месте появился мужчина.
— Это что такое?
— Привет, милый. — Я махнула ему рукой со своего места на камне, где я продолжала чистить Погибель.
Кэрран повернулся к Хью, его голос звучал как рычание.
— Это ты сделал?
— Я могу взять на себя ответственность лишь за половину убитых. Вторая принадлежит твоей супруге… невесте? — Он повернулся ко мне. — Вы ведь не женаты, да? Какое тут слово?
Ах ты, ублюдок.
— Консорт, — сказал Барабас, появившись рядом с Кэрраном. — Нужное слово «Консорт».
— Как удобно. — Хью подмигнул Кэррану. — Ни свадьбы, ни раздела имущества, никаких обязательств. Отличный ход, Леннарт. Просто отличный.
Глаза Кэррана засветились золотом.
— Держись подальше от моей личной жизни.
Хью улыбнулся.
— Боже упаси. Тем не менее, тебе стоит знать. Если бы охота предполагала приз за самое элегантное убийство, она бы его получила, — сказал он и отвернулся.
Кэрран посмотрел на меня. Он никогда не просил выйти за него замуж. Просто было не до того. Этот факт меня нисколько не беспокоил, пока Хью не ткнул нас носом в него. Если подумать, он все еще не беспокоил меня.
Я убрала Погибель в ножны за спиной.
— Как прошла охота?
— Хорошо, — ответил он.
— Никто не пострадал?
— Нет.
Стройный серый волк подбежал и остановился рядом с Кэрраном. Его тело растянулась, деформировалось, и на его месте появилась Лорелай. Снова обнаженная. Только представьте.
— Это была прекрасная охота, — сказала она. — Кэрран просто потрясающий. Никогда не видела подобной мощи. Это было…
— Ничуть не сомневаюсь. — Я ждала, что он скажет ей подвинуться. Он промолчал. Она стояла слишком близко, их руки практически соприкасались. На них обоих не было одежды, и он не сказал ей подвинуться. И сам не отошел. Мною овладела холодная ярость, отказываясь уходить. Для оборотней отсутствие одежды не является чем-то особенным, но если бы рядом со мной стоял обнаженный мужчина, Кэрран откусил бы ему голову.