— Да. Он хочет поговорить с тобой.
Я изменила направление движения. Мы остановились у комнаты Дулиттла. Внутри Кира и Эдуардо играли в карты. Добрый доктор читал книгу у окна.
— Как дела с чешуйкой? — спросила я.
— Как и ожидалось, учитывая недостаток оборудования. — Дулиттл посмотрел на меня. — Я не чудотворец.
— Он в тупике, и это делает его раздражительным, — сообщила Кира.
Дулиттл закатил глаза.
— В традиционном смысле эта чешуйка — не чешуйка. Это пластина.
— Это мне ни о чем не говорит, — ответила я ему.
— Ты когда-нибудь слышала про панголинов? — спросил Дулиттл.
— Нет.
— Это млекопитающие из семейства Ящеров, распространены в некоторых частях Африки и Азии. Внешне похожи на муравьедов, покрытых большими ороговевшими чешуйками.
— Выглядит как ходячая шишка, — добавил Эдуардо. — Представь себе нечто среднее между муравьедом и артишоком.
— Костные пластины панголина сделаны из кератина, — продолжил Дулиттл. — Как наши ногти или когти. У кожи несколько слоев. Самый верхний — эпидермис — состоит из омертвевших клеток. Чешуйки змеи состоят из эпидермиса и соединены друг с другом, позволяя совершать экдизис. Иными словами, змея во время линьки скидывает весь верхний слой своей кожи. В теории, оборотень-рептилия будет обрастать чешуей при каждой трансформации. Пластины формируются в дерме — более глубоком слое кожи. По строению они ближе к волосам, так как у каждой свой корень. Хоть на вид они и напоминают чешуйки, это совершенно разные вещи.
— Значит, чешуйка на самом деле — это пластина. Что это нам дает? — Я до сих пор была не уверена, к чему он ведет.
— Я полагаю, у них есть выбор, — сказал Дулиттл. — Когда оборотень меняет форму, он контролирует определенные аспекты обращения: длину когтей, шерстяной покров, массу тела, и так далее. Только тогда он может принять боевую форму. Если эти оборотни умеют покрываться и шерстью, и пластинами, у них есть выбор, какую форму принять. Потому что пластины образуются в дерме, и оборотень может скрыть их по необходимости. Еще я исследовал образцы с отрезанной головы, — добавил Дулиттл. — Их уровень Lyc-V и гормонов практически в двое больше нашего. Чем выше уровень Lyc-V — при условии, что это не ведет к люпизму — тем выше контроль оборотня над собственным телом.
— Хорошо. Значит, вы говорите мне, что они могут выбирать форму с чешуйками или без?
— Да.
— А что на счет крыльев?
Дулиттл развел руками.
— Принесите мне крыло, и я скажу вам что-нибудь еще.
Я вздохнула и поплелась в комнату Десандры. Дерек последовал за мной — на этот раз, потому что он мой напарник по смене.
Я засунула мысли о Лорелай в дальний уголок своего мозга, где уже обитало осознание того, что Хью д’Амбре сейчас близко и его можно убить. Если я сконцентрируюсь на какой-то из этих мыслей, то сделаю что-нибудь опрометчивое. В нынешних обстоятельствах опрометчивость не входит в мой словарный запас, если, конечно, я хочу сохранить жизнь всем нам.
По крайней мере, ситуацию с Лорелай можно решить довольно быстро. Нужно лишь найти Кэррана и поговорить с ним. Он не станет мне врать. Конечно, не станет.
Глава 12
Когда я вошла в дверь, у Андреа были очень большие глаза, а выражение ее лица говорило о том, что ей хочется достать свою пушку и пристрелить кого-нибудь.
— Что случилось?
— Итальянцы выиграли охоту, — сказал Рафаэль. — Теперь нам предстоит большой праздничный ужин в их честь через пару дней.
Ладно. В этом нет ничего удивительного. Я осталась позади, что сокращало нашу команду до одиннадцати человек. Половина охраняла Десандру, а Тетушка Би с Рафаэлем и Андреа, как мне кажется, сконцентрировались на лучшей добыче, чтобы заработать панацею.
— Я как раз говорила им, что это все Жерардо, — сказала Десандра. — И его длинные ноги. Он может бегать вечно. Не так много мужчин обладают сексуальными ногами, но его ноги сексуальные, и очень элегантные.
Ага.
— И, как я говорила, у него все там подвешено.
Ой-ой.
Андреа повернулась к Десандре спиной и закатила глаза. Рафаэль скривился. Они оба выглядели шокированными. Боже правый, что она такого сказала, чтобы шокировать буду…
— Нет, на самом деле! — Десандра кивнула. — Ведь у большинства парней нет красивой мошонки, правда? Она выглядит волосистой и сморщенной, будто там между ног какой-то дохлый зверек, но у Жерардо там словно две сливы в бархатном мешочке…
Дерек, задержавшийся у дверей, тихонько шагнул в сторону и исчез из вида где-то за стеной.
Убейте меня, кто-нибудь. Я подняла руку.
— Запомни эту мысль. Мне нужно увести Андреа на минутку.
Я схватила ее за руку и вытащила в коридор. Где-то позади нас Рафаэль прорычал:
— Не оставляйте меня!
Андреа нагнулась ко мне.
— Сливы.
— Слушай…
Андреа подняла руки, будто держала в них сливы величиной с небольшие кокосы, и покачала ими вверх-вниз. Десандра этого не знала, но я только что спасла ей жизнь.
— Прости, что я опоздала. Произошло еще одно убийство.
— Где?
— На башне. — Я ввела ее в курс дела. — Извини, что меня задержали, но сейчас я здесь и готова забрать Десандру с вашего попечения.
— Я люблю тебя. Чисто платонически. — Андреа сунула голову в дверной проем. — Милый, пойдем.
Они сбежали. Я вернулась в комнату и села на стул так, чтобы видеть и дверь и Десандру. Дерек остался у двери.
Десандра пыталась поговорить со мной, и я позволила ей. После двадцати минут детального сравнения интимных частей тела Жерардо и Радомила по всем пунктам, включая наглядную демонстрацию, она наконец выдохлась и уснула. Она тихонько посапывала и еле слышно что-то бормотала, а ее живот лежал на отдельной подушечке.
После этого Дерек поднялся и сел рядом со мной.
— Как ты ее терпишь?
— Ей одиноко. Она беременна и напугана. Ее отец скорее всего пытается убить ее, а от бывших мужей никакой поддержки. И защитить они ее не могут от ее собственного отца. Так что я не против дать ей небольшую передышку. Она не самый плохой объект для охраны.
— Кто же был худшим?
— Один из сенаторов штата перешел на сторону беззакония и стал брать взятки. Его бухгалтер настучал на него. Жена бухгалтера была уверена, что государственной защиты недостаточно, поэтому пригласили Гильдию. Я провела с ними семьдесят два часа. Бухгалтер и его жена ругались все это время. Нас было четверо охранников, и под конец четвертого дня Эммануэль — один из наемников, большой латиноамериканский парень, реально спокойный — просто ушел. Он поднялся, вышел и не вернулся. Я спросила его потом об этом, и он ответил, что иначе он бы просто ударил их головами друг о друга, чтобы они только замолчали…
Знакомое чувство отвращения накатило на меня, словно грязный, маслянистый осадок, смешанный с гнилым жиром. Вампир. Приближается где-то справа.
Единственный человек, который может владеть вампиром в этом замке, полном оборотней — это Хью. Он либо сам им управляет, либо у него где-то сидят Мастера Мертвых. В любом случае, где-то некромант дергает за ниточки вампира, посылая его в нашем направлении, словно червяка на крючке.
Пытается определить, могу ли я чувствовать вампиров. Отличная попытка, Хью.
— Хороший способ просадить свой гонорар, — заметил Дерек.
Вампир приближался, его разум превратился в маячок ненавистной магии. Желание дотянуться и раздавить его, словно орех, казалось почти невыносимым. Близко, слишком близко. У меня зачесались руки. Мне хотелось выхватить меч и проткнуть его.
Я не могла просто оставить его там. Если каким-то чудом это не Хью, вампир сможет пробраться в комнату и убить Десандру. Она, конечно, могла бы дать ему отпор, но вампир — это естественный эквивалент машины для убийства. У него нет ни мыслей, ни сознания, ни сомнений. Как огромный хищный таракан, он подчиняется только одному порыву — голоду.
Я понизила голос.
— Тут уже речь шла о самосохранении. Помнишь тот день, когда мы пошли на Белую улицу? Когда тебе разорвало ногу?
Дерек кивнул.
— Помню.
Будем надеяться, он помнил, что разорвал ему ногу именно вампир.
— Думаю, Эммануэль чувствовал то же самое. Как будто что-то приближается к нему, и ему необходимо выбраться.
Дерек посмотрел на меня сосредоточенным взглядом.
— Еще около десяти часов, и он мог совершить убийство. — Давай же, Дерек. Вампир. На десять часов. В стене.
— Дай угадаю — денег он не получил. — Дерек плавным движением присел на корточки. Он слушал меня лишь вполуха.
Вампир сейчас находился ровно по левую руку от меня. Я чувствовала его. Между нами ровно одиннадцать футов, то есть он прямо в конце комнаты. Стена наверняка пустая, потому что я ничего не видела.