Лично я убеждён, что в африканских магических искусствах важную роль играет элемент самогипноза. Когда колдун сидит у костра и неотрывно следит за поверхностью воды в котелке, его взгляд кажется отсутствующим; он словно бы пребывает в трансе. Когда же маг начинает бормотать заклинания под барабанную дробь, ходит вокруг и раскачивается из стороны в сторону, создаётся впечатление, будто сам он витает где-то далеко, а его тело пребывает здесь. Это явные признаки гипнотического состояния.
Жители южного Судана, проживающие по берегам рек, заимствовали оккультные знания у эфиопов. Один старый негр описал мне внешний вид и качества «прирождённого мага»; его рассказ во многом сходится с эфиопскими легендами.
По словам старика, человек может сознавать, а может и не сознавать, что обладает оккультной силой. Тем не менее, он добивается успеха в жизни и, затратив ничтожные усилия, становится настоящим магом. Закон гласит, что маг не может принадлежать ни к вашему роду, ни к вашему племени, иначе его искусство останется бесполезным для вас. Он должен принадлежать к противоположному полу, быть высоким, стройным, моложавым, с густыми бровями и «пристальным взглядом».
Если вы встретите такого человека, подойдите к нему и заговорите с ним о чём-нибудь, и «это принесёт большую пользу». Мы видим, что африканский маг обладает некоторыми чертами другого легендарного персонажа — ближневосточного и центрально-азиатского Хидра, или Еноха.
Для исполнения своих «обязанностей» маг обычно надевает набедренную повязку. Его повседневная «форма одежды» непременно включает в себя соломенную шляпу с широкими полями и перьями спереди.
Стремясь обрести магическую силу, колдун переступает через могилы, рисует рогом с просверлённым отверстием магический круг, соблюдает строгую диету и сосредоточенность. В один прекрасный день в него входит Мунго, и он становится магом. Такой долгий и тяжёлый путь проходит каждый африканский знахарь.
Мунго — это нечто вроде эктоплазмы, образующейся внутри колдуна, когда «вызревает» его магическое искусство. Один только маг знает, вошёл в него Мунго или ещё нет[57]. Похоже, что это знание приходит интуитивно и приносит с собой ощущение «бесстрашия» и «лёгкости».
Проще говоря, после многодневной диеты и барабанного боя, глазения на небо и моргания, после массы прочих обрядов, человек внезапно осознаёт, что «готов действовать». Эти идеи лежат в основе нилотской магии, которую практикуют племена ньям-ньям, шиллуков и другие жители Центральной Африки.
В то же время кордофанских нубийцев (северо-запад Судана) и народности, проживающие на границе с Египтом, можно считать преемниками древнеегипетских оккультных форм.
В Кордофане юноши и девушки исполняют с магической целью ритуальные танцы. Подобно жителям южного Судана, они иногда напудривают тело белым порошком или золой от сожжённых костей.
В Талоде ритуальные танцовщики обривают голову и цепляют на спину конский хвост; в обряде участвуют все члены рода.
Древние верования, сохранившиеся ещё с династических времён, дают о себе знать в современном Египте, главным образом среди коптов. Однако в пограничных районах северного Судана также можно встретиться с пережитками обрядов, возраст которых исчисляется тысячелетиями.
Все мужчины и женщины носят традиционный амулет — хиджаб — наделяющий силой и предохраняющий от сглаза.
Северные суданцы высоко ценят прах мумий и полагают, что развалины некоторых храмов (например, храма Семна на берегу стремительного Нила) могут принести чудодейственное исцеление. Заклинания, используемые кочевыми племенами, возможно, были изначально составлены на языке фараонов. Так или иначе, сами жители считают себя прямыми наследниками древнеегипетских магов.
В районе золотых копей, которые поочерёдно разрабатывались древними египтянами, римлянами, греками и арабами, рассказывают множество историй о колдунах из народности хадендоа. Говорят, что своё «тёмное» знание они получили от бессчётных летучих мышей, гнездившихся в заброшенных рудниках[58].
Африканская магия до сих пор является малоизученной областью. Пока что нам остаётся лишь строить догадки, предположения и гипотезы. Совершали ли африканские маги настоящие «чудеса»? Выполняла ли магия общественно-полезную функцию? Что я могу ответить на эти и другие вопросы? Воспользуюсь словами французского офицера, прослужившего три десятка лет в экваториальной Африке: «Что я могу сказать, мсьё? Когда живёшь рядом с этим, видишь это каждый день своими глазами, начинаешь верить в такие вещи, которые у нас на Западе могли бы вызвать разве что презрительную усмешку».
В учёном мире ведутся ожесточённые споры о том, обладают ли африканские аборигены особыми психическими способностями. Чтобы подробно проанализировать каждое мнение, потребовалось бы собрать и «просеять» огромное количество материала, не имеющего прямого отношения к нашей теме. В главе о древнеегипетской магии мы уже указывали, что народности, проживающие в районе верхнего Нила, сыграли важную роль в передаче оккультных знаний Западу. Осталось сделать следующий шаг и провести параллель между этими знаниями и сотнями магических обрядов, которые совершали и совершают коренные народы «чёрного» континента[59]. Опираясь на строго документированные факты, мы можем утверждать, что схожие черты встречаются в магических верованиях многих африканских народов, проживающих намного южнее Судана.
Народы, называемые общим словом «кафиры» (от арабского кафир «неверный»), обладают богатейшим арсеналом оккультных знаний и верований. Их магические системы включают в себя предсказания, диагноз и лечение болезней, а также общение с духами. Добавьте сюда веру в амулеты, талисманы и колдовство, и вы получите типичный портрет шамана, знахаря или колдуна (называйте его, как хотите).
Кафиры согласны с японскими, британскими, халдейскими и египетскими колдунами в том, что на человека можно воздействовать магическим способом, используя его изображение и даже тень. По аналогии с древнесемитскими представлениями, они переносят болезни с людей на животных и приносят в жертву «козлов отпущения». Волшебники, подобные Тете, воскрешают мёртвых, поднимая их даже из могил. Магическими средствами человек может достичь богатства; но если такого новоявленного богача выведут на чистую воду, ему грозит столь же жестокая расправа, как испанским и английским ведьмам в средние века. Подозреваемых в колдовстве пытают огнём или водой, а иногда — на манер древних греков — ядом. Кафирских колдуний точно так же обвиняют в краже детей и использовании их в тёмных целях, как и западных ведьм. Все эти и многие другие схожие черты лежат на поверхности.
Я не берусь судить о том, возникли ли эти обычаи в Африке или были занесены туда с других континентов, но могу привести ряд неоспоримых фактов: (1) в Африке до сих пор существуют обряды, которые давно исчезли в других регионах; (2) эти обряды распространены слишком широко и очень напоминают магические системы других народов. Отсюда можно заключить, что они не могли возникнуть самостоятельно или параллельно с аналогичными явлениями других культур. Чернокожие знахари носят специальные знаки отличия. Они готовят зелья, очень похожие на восточные и западные колдовские снадобья. Они гадают по костям и магическому кристаллу Амазулу, практикуют экзорцизм и изгнание демонов. Неужели все эти факты являются простым совпадением? Если это совпадение, то оно достойно всяческого удивления. Если же сходство не случайно, оно заслуживает пристальнейшего внимания. И уверяю вас, наш предмет стоит этого внимания, какую бы точку зрения мы ни приняли — оккультную, скептическую, научную или мистическую. Впрочем, это уже тема для отдельной книги.
7. Факиры и их учение
«Совершенный человек обретает власть, развивая врождённую мистическую силу. Эта сила находится в Пяти Тайных Органах: Патифа. Вот их названия: Сердечный Центр, Духовный Центр, Тайный Центр, Скрытый Центр и Таинственнейший Центр…»