Арабская магия чрезвычайно богата символами. Арабо-исламские колдуны регулярно пользуются традиционными атрибутами волшебника: пентаграммами, Печатью Соломона и Щитом Давида, Глазом Гора и Ладонью Бога Луны.
Остановимся на одном любопытном факте. Арабы верили, что сама форма свастики, древнейшего символа солнца и жизни, обладает особой силой. Если эту форму мысленно наделить дополнительным значением, её сила удвоится, а если маг придаст свастике или любому другому магическому символу дополнительный третий смысл, их сила возрастёт втрое. В арабской работе XVII в. «Tilism wa’l Quwwa» («Сила и талисманы»)[70] эта теория получила дальнейшее развитие. Анонимный автор пишет, что христиане избрали своей эмблемой знак Креста. Теперь нам известно, что ещё в глубокой древности Крест служил символическим изображением Солнца. По словам учёного, Крест «содержит в себе свойства особого рода, о которых мы не имеем чёткого представления». Этот символ обладал магической силой задолго до Христа. После Распятия он приобрёл дополнительную функцию, и сила его удвоилась. «То же самое можно сказать и о Свастике»[71].
Происхождение свастики нам неизвестно. В Китае этот знак до сих пор пользуется огромной популярностью и называется вань. Китайцы считают вань буддийским символом, что указывает на его индийское происхождение. Свастика служит «набором добрых знаков, обладающих десятью тысячами свойств, и одной из шестидесяти пяти магических фигур, восходящих к знаменитым отпечаткам ног Будды». Символ широко распространён и в других странах, где живы буддийские традиции.
«Свастику отождествляли с Молотом Тора — Зевса-Громовержца древних скандинавов». Возможно, поэтому немецкие нацисты избрали её в качестве «арийского» символа.
Само слово «свастика» происходит от двух санскритских корней: su («хорошо») и asti (связка) и означает «Хорошо!»
Существует много разновидностей этого символа, например, Fylfot — эмблема острова Мэн.
Арабы широко применяли символ свастики в своих обрядах, заклинаниях и магических именах. Одна из фраз, связанных со свастикой — Ya Ali («О, Али!»), заклинание, обращённое к Четвёртому Халифу и сподвижнику Мухаммада. Оно пользуется популярностью среди шиитов, высоко почитающих Али. Персы вписывали в свастику заклинание Четырёх Халифов: Ya Chahar Yar («О, Четверо Друзей!»). В этом и предыдущем случаях «руки» (или «ноги») фигуры словно бы совершают вращение по часовой стрелке. Один каллиграф, знавший значение фразы Chahar Yar, вписал моё имя в печать, состоящую из двух свастик, которые вращаются в разных направлениях. Вторая свастика помечена моим полным титулом: Сеид Шах.
Таковы были арабские магические талисманы. Особого внимания заслуживает «узловое заклинание», с помощью которого маги призывали демонов и духов. Отметим попутно, что этот обычай в корне противоречит теории о талисманах и «второй силе», разработанной Ибн Хальдуном.
В Коране вскользь упоминается об использовании магических узлов в «чёрной» магии[72]:
На рассвете:
«Скажи: “Я укрываюсь у Господа Рассвета,
От всего зла, Им сотворённого,
От зла нечистого, когда он делает своё дело,
От зла тех, кто дует на узлы,
Он зла завистника, когда он завидует”».
Здесь содержится прямое указание на древнесемитскую «науку об узлах», о которой говорится в Пылающих таблицах (Маклу): «Да разорвутся узлы их, да будут брошены козни их буре, да будут брошены слова их ветру!»
В одной мусульманской легенде рассказывается о том, как некий иудейский маг околдовал таким способом пророка Мухаммада. Волшебник завязал верёвку девятью узлами, каждый из которых символизировал проклятие, и спрятал её в колодце. И только благодаря архангелу Джабраилу Мухаммад сумел отыскать это смертельное заклинание. Обычно, чтобы снять проклятие, необходимо по очереди развязать все узелки. Но на этот раз они распутались сами по велению Пророка.
В узелки можно «завязать» не только зло, но и добро. Центральноазиатские знахари излечивают от болезней, «дуя на узлы». Ритуал совершается по чёткой схеме: колдун сплетает верёвку из трёх нитей — зелёной, синей и красной, и затем завязывает каждый день по узлу. Через семь дней он зарывает её в недоступном месте, после чего больной должен выздороветь.
В основе многих сказок «Тысячи и одной ночи» лежат магические представления древних арабов и халдеев о джиннах и их сверхъестественных способностях. Из произведений арабо-исламской литературы мы узнаём о чудесной Стране Джиннов и Царстве Фей (Перистане). Джиннов призывали с помощью талисманов. Процедура обычно была такой: вначале маг изготавливал талисман и окуривал его благовониями. Затем он призывал джинна именем Соломона, а если тот не являлся, угрожал ему гневом Соломоновым (т. е. грозил запечатать в металлическую бутылку). Но коль скоро правильное число повторений было соблюдено и выполнены все другие требования, джинн становился слугой заклинателя[73].
Мусульманские теологи расходятся во мнениях по вопросу о Слове Силы и его применении. Некоторые из них заявляют, что слово такое есть, но оно не известно никому из смертных; тем самым снимается вопрос о его использовании. В то же время последователи Ибн Хальдуна и Джабира (последний будто бы написал пятьсот (!) книг по магии) полагают, что Слово Силы было открыто людям и что только этим именем (Ism-el-Azam) можно подчинять духов. Многие исследователи оккультного, например, Джабир (или Джафир Абу-Муса), призывают разграничивать магию и колдовство (kahana). Колдуны пользуются талисманами и не знают Имени Бога, которое невозможно применять в дурных целях.
Многие другие обычаи египетской и вавилонской магии проникли в форме арабского оккультизма в средневековую Европу. Под влиянием ближневосточных, а возможно и индийских традиций, арабы осознали значение магического круга аль-Мандал, защищающего заклинателя от гнева Шайтана (если Соломон считался изобретателем «белой» Магии, то Шайтан — покровителем «чёрной»).
Среди авторов, писавших о практике и теории магии, следует выделить ат-Табари (Tafsir), ар-Рази (Mafatih) и аль-Замахшари (Kashshaf). С их работами западные исследователи оккультизма, как правило, не знакомы. Не существует даже компетентных переводов этих трудов на европейские языки.
9. Легенды о колдунах
«Мы видели своими глазами, как один из этих людей создал образ человека, которого хотел околдовать… из уст его изошёл демон… спустилось множество злых духов, и эти духи напали на жертву».
Ибн Хальдун, «Мукашама», XIV в.
Тайна аль-Араба
С
овременных кочевых арабов Хиджаза трудно назвать суеверными людьми. Пуританский ваххабизм, проповедуемый нынешним режимом, лишил их гибкости и воображения, и повсюду восторжествовал «реалистический» подход к жизни. Проведя целый год в этих краях, я сумел отыскать лишь одно исключение из общего правила. И вот перед вами история аль-Араба.
С одной стороны, аль-Араб был величайшим мошенником и величайшим магом, а с другой — первым изобретателем электричества. Он пришёл в эту страну триста или четыреста лет назад в одежде странствующего монаха и поселился в маленькой деревушке. Однажды аль-Араб вступил в теологический спор с местными жителями, но суждения пришельца показались им столь вольнодумными, что его выдворили в пустыню. Эта негостеприимная деревушка всё же полюбилась колдуну, и он захотел вернуться. Сидя за песчаными барханами, аль-Араб насылал на несчастных поселян вспышки молнии, пока они наконец, скрепя сердце, не позвали его обратно.
Он больше не говорил с ними о религии. Назвавшись просто «Арабом», маг демонстрировал жителям свою молнию и подробно излагал свои теории. Согласно его учению, у всех вещей есть своё назначение; есть оно и у молнии. Не пользоваться какой-либо вещью означает тратить её попусту. Он, аль-Араб, подчинил себе молнию и научился повелевать ею. Когда его обвиняли в колдовстве, он от души смеялся. Хитрец показывал путешественникам молнию, запечатанную, по его словам, в глиняных кувшинах. Если, например, кто-нибудь из односельчан хотел получить известия от дальних родственников, он приоткрывал кувшин и приказывал молнии принести весть оттуда, куда он показывал. Из кувшина валил дым, затем раздавался громкий треск, и зигзагообразная молния вырывалась на свободу. После этого аль-Араб открывал другой кувшин, куда молния возвращалась «быстрее скорости света», и показывал всем зеленоватое свечение внутри сосуда. Гадая по этому огоньку, он сообщал новости, которые «всегда соответствовали действительности».