— Ваши жизни действительно связаны! Оба вы стали жертвой неведомых чар… Оба сможете их одолеть… Ты спас жизнь этой женщины, а она сможет вернуть тебе прежний покой, — отдавалось в душе странным шелестом. — Может быть, даст и больше… Ты просто охотник, она жена вирда, но разве это так важно? Не все ли равно…
Свен колебался неделю, прежде чем принял решение. “Это судьба!” — сказал он, придя к Бронвис, когда Хейда не было в замке. Ему бы хотелось подольше побыть рядом с ней, вновь услышать слова ободрения, встретить ее золотой взгляд, наполненный скрытой тревогой, но Бронвис не медлила. Попросив Свена чуть подождать, она вышла и быстро вернулась со свертком. Вложив его в руки охотника, Бронвис шепнула: “Иди!”
Оказавшись уже за стеной, ограждающей замок, Свен понял, что ждал много больше. Однако тяжелый кинжал с острым лезвием, найденный в свертке, вдруг вызвал в душе небывалый покой. Он уже заготовил предлог, чтобы смело войти в замок Орма. Две пышные шкуры багряных лисиц, светлый мех золотисто-зеленого гронда и нескольких розовых ласок, добытых Свеном в лесу…
— Я продал им кошечку, значит, могу предложить и другой свой товар, — думал он, идя прямо к откидному мосту.
Свен не думал, что сразу столкнется с лесянкой, но верил, что сможет найти ее позже, оставшись у Орма. Наивно бы было мечтать, что хозяин предложит ему погостить в его замке, но Свен приготовил один бутылек… Опустив в сумку руку, охотник вынул флакончик из глины. В деревне отвар применяли, когда было нужно избавить кого-то из местных мужчин от докучливой службы для пришлых.
— Надеюсь, что он мне поможет остаться у Орма! И снимет с меня подозрение в смерти хозяйки, — со вздохом подумал Свен, осушая флакон. — Два крюка и веревки, которые я прикреплю на стене у моста, всех направят по ложному следу, заставив поверить, что кто-то с помощью них проник в замок, а я… Я вернусь к прежней жизни…
Свен сжал пальцы, и хрупкая глина распалась на несколько крупных осколков. Охотник, швырнув их на землю, растер сапогом. Он действительно верил, что справится. Не представляя, где в замке ему искать Рысь, Свен надеялся все-таки встретить ее. И одну…
Оступившись однажды, ты веришь, что сможешь подняться, но вскоре уже понимаешь, что падаешь ниже и ниже… Твой каждый шаг — только ступенька в глубокую пропасть, откуда назад пути нет… Новый день не приносит желанной радости… Он убеждает в одном: в том, что раньше ты был просто слеп, не умея ценить дары жизни! Небрежность, с которой ты их принимал, полагая, что так будет вечно, убило удачу, заставив Судьбу отвернуться… Прощальный подарок стал горькой насмешкой над суетным чувством, которое ты возвеличил настолько, что вправду поверил, что смысл бытия только в нем…
Злейший враг, пожелав отомстить, не сумел бы так сильно унизить, как сделала это жена… Орм старался! Он вправду старался начать все сначала, наладить хотя бы видимость этой семьи, но она не желала мириться ни с чем! После штурма он все-таки верил, что Руни поймет и смирится со всем, что случилось, но он ошибался… Лесянке понравилось мстить! Каждый жест, каждый взгляд… В мимолетной усмешке, в небрежно брошенном слове, в случайном движении плеч ему виделось только одно: ледяная, застывшая ненависть… Позже, со временем, сильное чувство сменилось равнодушной брезгливостью. Руни совсем не пыталась скрывать ее… Даже прислуга видела, что для нее значит Орм, но не смела судить!
Люди просто боялись хозяйки. Вообще-то, присутствие Руни служило надежной защитой от внешних врагов, а хозяйство было устроено так, что живущие в замке могли обеспечить себя всем, что нужно для жизни. Но это не утешало. Завидев издали Руни, бредущую к ним с неизменной кошечкой-рысью в руках, они все замирали, надеясь, что женщина просто пройдет мимо них. Даже Свельд избегала сестру.
Постепенно Орму стало казаться, что замок похож на могилу, в которой все люди схоронены вместе с чудовищем, взявшим его душу. Орм проклинал день их встречи и час, когда он не посмел выдать ведьму толпе. А теперь было поздно… Ведь только присутствие Руни хранило замок от нового штурма. В глазах местных он, Победитель, стал виноват в смерти тех, кто хотел уничтожить нежить…
— Угроза повторного штурма! Не будь ее, я бы сам задушил эту ведьму! — с бессильной яростью часто твердил теперь Орм.
Он не просто лишился главенства над вирдами, их уважения, общества, круга близких друзей, развлечений. Однажды он с ужасом понял, что больше не сможет любить! Нет, не чувствовать странный порыв, когда нежность, нахлынув, смешавшись со страстным влечением, резко возносит тебя к небесам, когда сердце замирает в груди, пропуская удар, и тебе не хватает дыхания…
Это наваждение в Орме могла пробудить только Руни, и он давно проклял его. Оно стало для Орма символом краха, чудовищных чар, покалечивших душу и жизнь. После свадьбы, стараясь забыться и вытравить свои безумные грезы, он жадно предался страстям со служанками замка. Они были счастливы! Видя пылкий восторг, слыша их обессмысленный лепет любви, он пытался вернуть себе веру в возможность опять быть желанным… Но вскоре Руни лишила и этого!
После того, как лесянка, очнувшись, спустила на Орма белую кошечку, он обозлился всерьез. Уже зная, как можно забыться, он, даже не глядя, обнял кого-то из девушек замка:
— Идем!
Неизвестно, чего он тогда ожидал — благодарности или смущения, (“Ах, среди белого дня?”), ее пылкой покорности, страстной готовности… Только служанка испуганно сжалась, как будто бы он собирался ее наказать.
— Что такое? — спросил Орм, не в силах поверить тому, что увидел, но слезы, вдруг закипевшие в круглых глазах этой девушки, впрямь поразили его.
— Отпустите меня, господин! — с нескрываемым страхом просила она.
— Что случилось? Ты больше не любишь меня? — изумленно спросил ее Орм.
— Не губите меня! Всем известно, что Руни очнулась… Она же ваша жена! Я боюсь… Я боюсь прогневить ее! Жены не любят, когда их мужья… Если Руни узнает, она не простит! Она просто сожжет меня! — в страхе бормотала молодая прислужница.
— Руни нет дела до этого! — с чувством досады ответил ей Орм. — Я хозяин, а значит…
Но девушка вдруг повалилась ему в ноги, громко твердя:
— Не губите меня!
Орму стало противно. Служанка смотрела с таким откровенным испугом, что Орм вдруг почувствовал, что он не хочет ее.
— Встань, утри слезы, — сказал он ей. — Я же не стану тебя принуждать!
Она тут же ушла. Проводив ее взглядом, Орм почувствовал стыд и досаду. “Вот глупая!” — пробормотал он, не зная, что это начало конца.
— Если Руни узнает! — звучал перепуганный хор. Все девицы как сговорились! — Она не простит! Пожалейте нас!
Страх перед Рысью, способной испепелить одним взглядом, был много сильнее той страсти, про которую все они раньше твердили ему…
— А, может, они никогда не любили меня? Долг служанки — исполнить волю хозяина… Близость к нему дает ряд привилегий… Страсть можно ведь и разыграть! — приходило на ум, отравляя его жизнь.
Орм больше не верил в себя. Он не знал, как сумеет жить дальше, а вскоре Судьба нанесла ему новый удар.
Время шло… Среди женщин лишь Свельд не пыталась его избегать. Вскоре Орм уже знал, что он встретит ее в коридоре не раз и не два за день.
— Что ты бродишь за мной, словно призрак?! — однажды сорвался он.
— Я? Я просто хотела узнать… Может, вам что-то нужно?