– Твой отец был заклинателем? – переспросил Хоуэлл.
Девочка кивнула.
– Но всем известно, что магия фей – это только иллюзия и не может по-настоящему менять реальность.
– Некоторая наша магия действительно такова, – поправила мадам Брилль, входя обратно в гостиную с чайником на подносе. – Что касается, например, моего заклятия для выявления истинной сущности, мне понадобилось добавить в него маленькую частицу себя – всего несколько волосков с головы – чтобы придать ему нужный импульс. Нам всем присуща собственная магия, которая является частью нас. Если забрать у кого-то эту магию, она может навеки изменить реальность.
Хоуэлл сидел очень тихо. Он понимал, что мадам Брилль говорит о нём, но его разум отказывался это принимать. Вот что такое – знать что-то, чего ты знать не желаешь.
– Изо всех городов Внемира самое большое скопление магии – здесь, во Внеуайзе, – сказала мадам Брилль. – Тебе никогда не казалось странным, что ты, родившись здесь, оказался единственным из нашего народа, кто лишён магии?
– Но я не один такой, – возразил Хоуэлл.
– Ты уверен? И скольких, полностью лишённых магии, ты встречал в своей жизни? Десять лет назад из двухгодовалого мальчика, родившегося во Внеуайзе, была вытянута вся магия. Десять лет назад двухлетняя девочка, рожденная в Уайзе, волшебным образом исцелилась от смертельной болезни. Я это знаю, потому что сама помогала изготавливать то заклятие. Это я забрала твою магию, Хоуэлл, и передала её отцу Эйвы.
Хоуэллу казалось, что стены вокруг него кружатся. Значит, вот какой секрет скрывала от него Эйва. В некотором роде он был хуже, чем все тайны лорда Скиннера. Лорд Скиннер крал магию у зеркал, чтобы поддерживать свою жизнь, а отец Эйвы украл магию у Хоуэлла.
– Можешь винить во всём меня, – предложила мадам Брилль. – Это ведь я сделала, а не Эйва.
Хоуэлл глупо кивнул. Он чувствовал, что должен бы злиться, но почему-то не мог испытывать гнева. Интересно, почему? Ведь это его собственную магию забрали, украли её целиком, чтобы отдать кому-то другому. В голове мальчика словно бил барабан – слишком громко, чтобы можно было спокойно думать.
А потом он понял, что это реальный звук, и доносится он снизу лестницы. Кто-то громко колотил в дверь.
Глава 31
Становится всё хуже. Или, возможно, лучше. Или, возможно, позже. В любом случае, похоже, наступило время кричать и звать на помощь.
Чарльз быстро шагал сквозь густеющий на глазах туман, стараясь не отставать от мистера Футера. Миссис Футер бежала впереди, натягивая поводок, будто стремясь как можно скорее покончить с этим делом.
– Это пустая трата времени, – бормотал себе под нос мистер Футер. – Лорд Скиннер – замечательный человек. Я уверен, что у всех его поступков есть достойное объяснение.
Люди не любят думать, что им солгали, подумал Чарльз. Особенно когда лжец – богатый и уважаемый человек вроде лорда Скиннера. Мистер Футер, однако же, был не единственным, кого в это втянули, а Чарльз – не единственным, кто искал ответов на свои вопросы. По мере приближения к «Убывающей Луне» в тумане появлялось всё больше людей, явно спешивших в то же самое место.
На парадной лестнице особняка лорда Скиннера собралась небольшая толпа – человек двадцать. Туман был слишком густым, чтобы разглядеть сквозь него, но, подойдя ближе, Чарльз увидел своих родителей, а также преподобного Стоува и прочих членов «Свободы Дивному Народу». Преподобный даже держал какой-то плакат на шесте и немного смущённо им размахивал.
К группе подходили другие горожане и с интересом рассматривали демонстрантов. Чарльз заметил констебля Блэксона в полицейской униформе и двух заклинателей – мистера Лэнгайла и мистера Гэдсби.
Прядка тумана сорвала у Чарльза с головы фуражку и попробовала утащить её с собой.
– Стой! – негодующе воскликнул тот, и несколько голов обернулось в его сторону.
– Чарльз! – воскликнула его мать. – Я же велела тебе оставаться дома.
– Знаю. Извини, мам, – он всё-таки догнал свою фуражку и водрузил её обратно на голову. – Я привёл мистера Футера. И… – Он едва не сказал «миссис Футер», но вовремя спохватился. – И собаку.