Эйва быстро огляделась, ища глазами что-нибудь тяжёлое, чтобы швырнуть его в зеркало, но тут у неё на запястье сомкнулись пальцы скелета.
– Помогите! – крикнула девочка, вырываясь.
Люнетт наконец зашевелилась, освобождаясь от чар, и вскочила на ноги. Мэтью попытался оттащить скелета от своей сестры, но тот легко отшвырнул его прочь, и юноша упал спиной на стол, кривясь от боли.
Мистер Боунз силой вставил перо в свободную руку Эйвы.
– Пиши. Или твой брат умрёт.
Эйва зажмурилась, чтобы не видеть происходящего. Она услышала крик Мэтью, услышала треск ломаемой мебели – наверное, стула. Ледяная рука схватила её за горло и сильно сжала. Эйва забилась, борясь за глоток воздуха.
Послышался громкий хруст.
Сперва Эйве показалось, что это хрустят её сломанные шейные позвонки. Но тут хватка на её горле разжалась, и она снова жадно вдохнула. Она открыла наконец глаза – и прямо над собой увидела костяное лицо скелета, так близко, что его череп едва не касался её кожи. Девочка втянула в лёгкие побольше воздуха, готовясь завизжать изо всех сил – но в этот миг череп начал разрушаться изнутри. Из глазниц посыпалась белая сухая пыль, нижняя челюсть отвисла и отвалилась. Костяные руки разжались, и хотя отдельные фаланги пальцев ещё пытались цепляться за её одежду, через секунду они тоже отпали и осыпались на пол.
Эйва, дрожа с головы до ног, поднялась.
У камина стоял лорд Скиннер, сжимая в руках отломанную ножку стула. Зеркало перед ним было покрыто сеткой трещин. Кусок стекла вывалился из рамы и при падении на пол распался на мелкие осколки, на прощание испустив что-то вроде еле слышного человеческого шёпота.
Обломки стула выпали из рук лорда Скиннера. Лицо его цветом напоминало сухие листья.
– Вот и всё, – прошептал он одними губами.
Мистер Боунз пошатнулся и проговорил:
– Зачем?
Лорд Скиннер покачал головой. От этого движения с его головы посыпались выпадающие волосы.
– Я устал, – пробормотал он. – Устал постоянно жить в страхе. Я прошу у вас прощения, мисс Харкурт.
Он встретился взглядом с Эйвой – и она снова на миг увидела в старике мальчика с искажённым от страха лицом, залитым слезами бессильного гнева. А потом лорд Скиннер тихо осел на пол и начал на глазах съёживаться и дряхлеть. Его волосы быстро побелели как снег, кожа сморщилась и покрылась старческими пятнами. Через секунду и волосы, и кожа истлели, остались только серые кости, а следом исчезли и они, и на ковре осталась только груда золотистой ткани – пустой домашний халат.
Мистер Боунз испустил отчаянный крик. Но страшным он больше не был – он стал просто отражением испуганного мальчика, которое тот ненароком оживил. И как любое отражение, он не мог существовать сам по себе. Он протянул на пару секунд дольше своего хозяина, а когда от зеркала отвалился ещё один крупный осколок, мистер Боунз угас, сперва обратившись в скелет, потом в тень скелета, а потом – в ничто.
Первым из них всех в себя пришёл Мэтью.
– Эйва! – Он бросился к сестре и заключил её в объятья, настолько крепкие, что она снова чуть не задохнулась.
По лицу девочки струились слёзы.
– Всё хорошо. А теперь можно мы просто пойдём наконец домой?
– Мы ещё не закончили наше дело, – вмешался Хоуэлл. Он сжимал в пальцах пишущее перо. – Мы с тобой – всё ещё хранители Той Самой Книги.
Он провёл по Книге ладонью. Её желтоватые страницы по углам побурели, словно резко состарились. Книга умирает, подумала Эйва. Но они с Хоуэллом могли это исправить. Они могли оживить зеркала, и тогда Книга, созданная из той же самой магии, снова вернётся к жизни.
Да сбудется написанное, вспомнила Эйва. Вот она, на самом деле, их главная задача – переписать договор.
Эйва протянула руку к перу – и тут же отдёрнула её.
– Нет. Я не могу. Что, если мы сделаем ещё хуже? Я причинила уже достаточно зла, мистер Боунз говорил правду.
– Ты не причинила никакого зла, – возразил Хоуэлл. Он почесал кончик острого уха, глаза его сияли. – Послушай. Ты не украла мою магию – просто магия у нас теперь общая. И с её помощью мы можем делать то, что не под силу никому другому. Мы можем возвращать к жизни зеркала. А ещё мы – хранители Той Самой Книги, то есть хранители Договора. Без тебя я не стал бы ни хранителем, ни открывателем зеркал.
Глаза Эйвы наполнились слезами, и она смахнула их, чтобы лучше видеть.
– А если ты думаешь, что без тебя я был бы более свободным и счастливым, – добавил Мэтью, – то это полная ерунда. Без тебя я был бы всего лишь одиноким.
Он потянулся и взял за руку Люнетт.
Все смотрели на Эйву с такими выражениями лиц, будто верили в каждое сказанное слово. Девочка удивлённо обнаружила, что улыбается в ответ.