…
Старая городская тюрьма разгромлена. Новой так и не построили. Поэтому под неё использовались помещения в подвальных этажах здания бывшей жандармерии, только ныне оно называлось штабом сил народной рабочей самообороны.
На самом деле довольно универсальное название, ведь существуют не только одни внешние угрозы, но и внутренние тоже и от всех от них следует защищаться. Тот факт, что в отдельно взятой стране народ взял власть в свои руки и пытается строить новый, справедливый мир – очень многим стал поперёк горла. У молодой народной республики много врагов. И только добрая винтовка в хороших, умелых руках может помочь рабочему человеку защитить всё то, чего он уже добился и чего сможет добиться в будущем.
Это и многое другое написано на выставленных у входа агитационных стендах. Сейчас правда их пришлось временно убрать, чтобы ничего не загораживало обзор.
Здание бывшей жандармерии – крепкий четырёхэтажный дом с толстыми кирпичными стенами. Окна узкие, словно бойницы. Хотя, почему «словно» - бойницы и есть. Это здание строилось с расчётом на то, что его могут штурмовать и сей факт сейчас играл нам на руку.
План относительно прост. Бандиты знают, что внутри томится в ожидании расстрела их подельник и попытаются вытащить его. Обязательно попытаются – как заверил меня Глинка. Сидор Петрович не только крупный землевладелец, он также служил ниточкой, по которой бандиты обделывали свои дела с внешним миром и вроде бы даже приходился каким-то там родственником атаману Ершову. Достаточно отдалённым, но всё равно. Атаман не мог проигнорировать его расстрел и хотя бы не попытаться спасти.
Проблема была в том, что разбойничья ватага достигала численности до четырёх тысяч человек. Это очень много. Конечно, вся эта масса людей не сосредоточена в одном месте, но всё равно много.
В моём распоряжении было что-то около трёх тысяч человек и это включая людей Глинки, отряды рабочей самообороны и четыре сотни человек, по моей большой просьбе, на время, прислал Зименко из Родной Гавани за что я теперь был крупно ему должен и пока ещё понятия не имел чем и как буду отдавать этот долг. Одно хорошо: мои люди обучены не хуже Ершовских, а вооружены так даже может быть и получше.
Пока значительная часть бандитов будет изо всех сил штурмовать здание бывшей жандармерии, оно же дом-штаб сил народной самообороны, я, во главе крупного отряда, нападаю на их главный лагерь и предаю там всё огню лишая разбойников наиболее обжитой и укреплённой их базы. В идеале было бы захватить в плен приближённых Ершова или, чем архимаги не шутят, самого атамана. Также пригодились бы накопленные разбойниками богатства. А ещё я надеялся разузнать хоть что-то о судьбе товарища Старшевого, который вроде как нашёл свою смерть примерно в тех местах, где сейчас стоит бандитский лагерь.
Посидев с Глинкой, Глыком Пахучим и прочими командирами ревотрядов оставленных защищать город и ценного пленника в подвале дома-штаба мы придумали много неприятных сюрпризов для нападавших. Городские алхимики две недели кряду занимались только созданием гранат и мин, разных взрывчатых смесей, газов и всего прочего, что только пришло в сумрачную голову бывшего мастерового орка. Даже приведи сюда Ершов всех своих людей, вообще всех, то вряд ли сможет пробиться в подвалы.
Жителей ближайших домов пришлось временно переселить и такие больше движения наверняка были замечены бандитами, но я надеялся на горячность Ершова и на то, что для полноценного анализа ситуации ему не хватит времени. Вторые сутки, отведённые Сидору Петровичу, истекали уже этим утром.
Возглавляемый мною отряд призванный захватить бандитское стойбище состоял из восьми сотен штыков. Отборные бойцы, на которых можно положиться в абсолютно любой ситуации.
Накануне выбранного дня в Каменске уже чувствовалось напряжение. Целый район город опустел. Жители временно расселены по другим районам, но и там совсем не чувствуется столпотворения. На улицах необычно мало прохожих. Большая часть ткацких мастерских закрылись на несколько дней. Маленькие мастерские закрылись, а большие наоборот, собрали своих работников и членов их семей и превратились в миниатюрные крепости готовые дать отпор каждому, кто только попробует вломиться к ним силой. Практически не видно детей. У взрослых либо хмурые, либо напряжённые лица. Если где-то слышен смех, то наверняка напряжённый и нервный. Вокзал, телеграф и прочие важные городские объекты дополнительно укреплены, переведены на круглосуточные дежурства и тоже представляют собой маленькие крепости внутри большой крепости.