Не скрывая улыбки, поднимаю глаза на хмурящегося генерала: -Похоже ситуация только что резко изменилась.
-Не питай напрасных надежд, комиссар. Пять сотен человек, даже вместе с пушкарями, считая и твоих вояк вместе с ними – всё равно слишком мало чтобы разбить моих героев в чистом поле, -уверяет меня генерал.
-В поле, может быть, и мало, но чтобы удержать город более чем достаточно!
-Комиссар, изменяю своё предложение. Хочешь стать на всю жизнь обеспеченным человеком? Мы можем вместе уйти в Бритский доминион и, уверяю тебя, мало где ещё также хорошо могут принимать дорогих гостей, как в доминионе.
Делаю вид будто задумываюсь. Если раньше было важно тянуть время давая своим людям время прийти в себя и перевязать раны, то сейчас опят же нужно тянуть время пока нежданное подкрепление прибудет в Каменск, выгрузиться и войдёт в курс дело. Поэтому продолжаю играть. Я не говорю «да», что было бы слишком уж подозрительно. Но не спешу ответить «нет» и положить конец переговорам.
-Комиссар? -торопит меня генерал. -Это лучшее из предложений которое я могу сделать здесь и сейчас. Лучше уже не будет. Вашему предшественнику, к слову, пришлось довольствоваться гораздо худшими условиями.
-Хорошо, -говорю я. -Где и когда произведём обмен? И не забывайте о гарантиях безопасности! Я вам не доверяю, генерал.
-Времени нет. Через час на заброшенной мельнице, знаешь где это? Место открытое. Можно начать наблюдать прямо сейчас и быть уверенным что никто не сумел подобраться незамеченным. С собой возьми не больше двух человек. Я тоже возьму двоих. Там мы совершим обмен.
-Идёт, -я легко соглашаюсь меняться тем, чего не имею и про что не знаю, лишь бы только задержать генерала до прихода подкрепление.
-Правильный выбор, -горячо одобряет Комель. -Главное не повтори ошибку своего предшественника.
-Что он хотел сделать?
-Попытался обмануть меня, -усмехнулся Комель.
-И за это его убили?
-Нет, там была другая причина. И я говорил уже что не имею отношения к его смерти. Но попытавшись обмануть меня, он автоматом разрушил все прочие наши взаимные договорённости. И, скажем так, я уведомил всех заинтересованных лиц, что комиссар-обманщик больше не представляет для меня интереса и мне ровным счётом всё равно что с ним будет дальше.
-Приму к сведению, -обещаю я.
Мы расходимся. Вернее, генерал остаётся в своём походном шатре, а я выхожу, сажусь на коня и возвращаюсь к своим.
Меня встречает Коробейникова вопросом: -Как будем атаковать, командир?
Успокаиваю её: -Планы изменились. Героическая смерть в бою временно откладывается. Для начала попробуем обмануть старого хитреца. И кто-нибудь знает где поблизости находится заброшенная мельница на пустыре? Пошлите туда пару бойцов понаблюдать чтобы люди генерала не приготовили бы какой-нибудь сюрприз заранее.
…
Новый, блестящий свежей краской на дополнительно навешенных по бокам броневых листах, поезд чуть ли не на полном ходу влетел в город и только перед самым вокзалом резко затормозил, окутываясь клубами пара. Из этого пара, словно айсберг из тумана, показался стальной, бронированный нос мощного локомотива с пылающей над кабиной красной звездой. Сама кабина машиниста также бронирована, настоящая крепость, или, скорее, сейф с тонкими, но длинными смотровыми щелями позволяющими уверенно управлять поездом даже под сильным обстрелом.
Усиленная паровая машина легко могла разогнать тяжёлый состав на скорость чуть ли не в двое превышавшую таковую у поездов старого типа. Могла бы и ещё быстрее, но тогда уже появлялся риск повреждения дорожного полотна, не рассчитанного на такие скорости и такие поезда.
Новая модель типа «передвижная крепость». Первая, созданная уже в республике, после окончания гражданской войны.
Едва поезд затормозил, как сразу же началась высадка. Когда клубы пара опали, перед растерянными железнодорожниками стояли чуть ли не все пять сотен бойцов, держащих руки на пистолях и готовые, если прикажут, вступить в бой прямо с колёс. Вышедший встречать неожиданных гостей Андрей Петрович даже несколько заробел, столкнувшись с направленными в его сторону взглядами сотен человек. Бывший станционный смотритель, а ныне начальник железнодорожного вокзала, оробел настолько, что даже не заметил подошедшего к нему человека и обратил на него внимание только когда тот заговорил первым.