-Твой орк? Жив, зелёная морда. Ранен, но для жизни не опасно.
-Понятно, -говорю ему. -Спасибо, что рассказал.
-Так не за что, Клавдий Сергеевич, -ревком мнётся. Роль моего тюремщика явно его не прельщает, но что тут поделаешь. Вспоминаю насколько непросто мне было подобрать человека на эту должность. Чтобы долг для него был на самом первом месте, чтобы опытным был, но и обычное человеческое сострадание сохранил. Пришлось намучится. Но вроде хорошего человека выбрал, подходящего.
Говорю ему: -Спасибо за всё.
И тот торопливо уходит, явно испытывая облегчение. Я расправляюсь с ужином. Потом вытягиваюсь на упругом, новеньком тюфяке экстра-класса и блаженно засыпаю. Сегодня был очень трудный день и сам факт того, что я дожил до его окончания уже может считаться маленькой победой. Генерал Комель отступил вместе со своей армией, это минус. Город, в целом, уцелел и теперь в безопасности, насколько возможно. Это плюс. Банда Ершова уничтожена, тоже плюс. А тот факт, что я сам оказался в тюрьме, на фоне всех происходящих событий, не более мелкий эпизод, обыкновенная неурядица.
…
Комиссар Андронов изволил посетить меня через день, чуть позже обеда. Я как раз жестоко расправлялся с жаренной куриной ножкой, запивая ягодным морсом и заедая салатом.
Он нагрянул неожиданно и сразу спустился ко мне поэтому никакого предупреждения о его появлении я не получал. Следом за комиссаром вошёл ответственный за поддержание внутреннего порядка ревком и встал около стеночки всем своим видом показывая, что он здесь предмет обстановки, не более.
Тарелки с остатками разносолов я спрятать не усеваю, а значит не стоило и дёргаться. Спокойно себе продолжаю грызать ножку, только приветственно киваю Андронову.
С некоторым удивлением оглядев условия моих апартаментов, комиссар оглянулся на продолжавшего изображать из себя то ли ещё одну поддерживающую свод колонну, то ли какое другое украшение, ревкома и не без некоторого ехидства заметил: -Смотрю: содержание узников на высоте? Устроились лучше, чем многие иные на воле?
Дожевав кусок мяса, говорю ему: -Так, согласно законам республики, я пока только лишь обвиняемый, а не обвинённый. Или что-то изменилось и присутствие подсудимого на суде уже стало необязательным?
-В этом плане ничего не изменилось, -согласился Андронов. -Но вы доедайте, я подожду.
Мне при таком соседстве кусок в горло лезть перестал. Только допил компот и вернул поднос.
-Спасибо, что-то наелся уже.
-Тем лучше, -улыбнулся комиссар и, повернувшись к застывшему у стенки ревкому, попросил: -Не оставите нас наедине?
-Не положено.
-Мне показать мандат? -уточнил комиссар.
Ревком сдался: -В этом нет необходимости.
-И принесите стул, -попросил Андронов уже в спину.
Стул, естественно, принесли. Хороший стул, со спинкой и подлокотниками. Практически кресло. И с удобством устроившись в практически кресле, дождавшись пока ревком покинет нас, комиссар принялся молча меня разглядывать.
Видимо я должен был занервничать, но тому, кто бывал в королевских застенках, такие простые психологические приёмы как об стенку горох.
Какое-то время мы разглядывали друг друга, наконец Андронов спросил: -Знаешь, скольких комиссаров я уже проверял по заданию Совета?
-Не могу даже предположить.
-Восемнадцать, -сказал он, -восемнадцать проверок. И как полагаешь, сколько их них сохранили свой мандат? Только восемь человек!
-Меньше половины. Весьма печально, - я сочувственно киваю головой.
Не обращая внимания на мой комментарий, столичный гость продолжал: -Почему так? Ведь каждого из них неоднократно проверяли? Все они – верные солдаты революции или, по крайней мере, были таковыми раньше. Что же с ними такого случилось, что столь многие их них оказались недостойны оказанного им доверия? Лучшие из лучших. Вернейшие из верных. Те, кого не смогли согнуть ни охранка, ни королевские солдаты. Кто искренне верил в справедливость и мечтал принести её всем людям, как и почему они, в конечном счёте, отвернулись от неё?
-Есть предположения? -спросил Андронов как будто ему было правда интересно моё мнение.
-Власть развращает, -предположил я.
-Слишком банально. Больше подробностей!
-Когда находишься на самом верху и над тобой никого нет, а это именно так, потому что столица слишком далеко, а у тех, кого из неё присылают, свои задачи. Есть риск совершить ошибку, но дело не в этом. Проблема в том, что совершив ошибку ты пытаешься скрыть её, иногда даже от самого себя. И не желая признавать своих ошибок падаешь с каждой из них глубже и глубже.