Я только молча кивнул. Кажется мне удалось убедить своего дознавателя, что я не нашёл той штуки, которую искал товарищ Старшевой. Во всяком случае: вопросы на эту тему прекратились. Я так и не узнал, что это такое. Когда задал прямой вопрос, Андронов усмехнулся и ответил, что некоторых тайн лучше не касаться вовсе и закрыл тему. Я был с таким положением не согласен, но моё мнение не являлось определяющим в данных условиях.
Иногда я думал: что это и где оно могло сейчас находится? Лежит зарытое в лесном схроне, надолго потерянное для мира если не навсегда? Или греет карман какому-нибудь более удачливому искателю? А может быть эта шутка уже за границей, путешествует из двора во дворец в тонких и жилистых пальцах иностранных архимагов?
Как бы узнать?
Или же Андронов прав и есть тайны, которые лучше не трогать? Даже если и так, то я всегда предпочитал знание незнанию.
И снова, в который уже раз, Андронов пожаловал в обеденное время, сразу за тем, как принесли поднос с едой. Я даже как-то пошутил, что если он всё равно приходит примерно в это время, то и еду мог бы приносить тоже он, к чему зазря гонять лишнего человека?
-Смешно, -оценил тогда комиссар таким тоном, каким говорят «смешно», когда на самом деле вовсе «не смешно».
Что ты будешь делать? Как умею, так и развлекаюсь, чтобы совсем уж не деградировать.
Я почти сразу понял, что новый его визит отличается от всех прочих. Для начала Андронов не сел на свой стул стоящий перед моей камерой, а остался на ногах. Это уже нарушало привычный прядок наших бесед.
-В чём дело? -спросил я отрываясь от еды и чувствуя скрытую тревогу.
-Обедаешь? -переспросил комиссар. -Опять я забыл, что в это время у тебя здесь обед.
Что там было запоминать? В одно и тоже время, неделя за неделей.
-Что-то случилось? -спросил я.
Комиссар предложил: -Может сначала доешь? Я подожду.
Решительно откладываю ложку в сторону и сверлю его глазами: -Нет уж, говори сейчас. Мне так кусок в горло не полезет.
-Ты сейчас ешь суп, -резонно заметил Андронов.
-Значит ложка поперёк рта станет!
Комиссар пожал плечами как бы говоря: если ты сам хочешь…
Ключ вошёл в замок и повернулся там с отчётливым металлическим щелчком. Тяжёлая решётчатая дверь камеры чуть приоткрылась.
Андронов сказал: -Я закончил своё расследование.
Сначала не понимаю каким боком оно относится ко мне, тупо смотрю на приоткрытую дверь, на щель на свободу шириной в три пальца, не больше. Потом как-то резко и сразу всё понимаю, поднимаю голову и спрашиваю: -Каков результат?
-В совокупности, твои действия признаны идущими на пользу революции и народной власти, -объявил Андронов. –Выходи из камеры, забирай свой мандат и магопистоль обратно. Или сначала доешь?
Ну уж нет! Я и без того достаточно здесь насиделся, чтобы по доброй воле остаться ещё хотя бы на пять минут. Подхожу к двери, толкаю её от себя, ощущая руками холод железа.
Забираю мандат и магопистоль у Андронова. Хорошо, что последний он отдал вместе с кобурой, а то не знал бы куда его деть, пришлось бы держать в руках, как и мандат.
-Товарищ комиссар Безухов, -говорит мне Адронов, как бы признавая за мной право снова быть комиссаром и его товарищем по борьбе за революционное дело.
В свою очередь говорю ему: -Девять.
-Что? -не понимает он.
-Ну, девять. Ты говорил, что до меня провёл восемнадцать проверок и только восемь человек прошли её. А теперь, получается, девять из девятнадцати? Всё ещё меньше половины, но уже лучше, -объясняю я.
Мы поднимаем из подвального этажа с камерами наверх. Когда я спускался, то здание сил народной самообороны, бывшее полицейское управление, было почти разрушено после отражения нападения банды Ершова. За те несколько недель что я провёл внизу ситуация сильно изменилась. Обломки старого здания не только убрали, как и все прочие следы разгоревшегося здесь сражения. Новый, красивый, трёхэтажный дом высился на месте старого. Он ещё не совсем закончен, на верхнем этаже суетятся строители, но первый этаж уже рабочий. Попадающиеся по пути знакомы лица приветливо улыбаются мне или кивают, но видя идущего сзади комиссара Андронова не лезут с разговорами.
Выхожу из здания, оглядываюсь. Замечаю, что вокруг здания уже успели разбить газон и пересадили из леса маленькие ёлочки накрыв их деревянными треногами. Свежий воздух, солнце и ощущение свободы пьянит меня, но я продолжаю чувствовать некоторую растерянность как человек на какое-то время выпавший из жизни и теперь пытающийся в неё вернуться.