Поворачиваюсь к остановившемуся позади Андронову: -Мне нужно знать всё, что произошло пока я… отсутствовал.
-Узнаешь, -довольно легкомысленно отмахивается тот. -Проблемы, конечно, есть, но все шестерёнки, в целом, крутятся и процессы идут. Пожарных вопросов, которые требуется закрыть вот прямо сейчас нет, а с текучкой разберёшься
-А ты?
-Мои дела в Каменске закончены. Поеду дальше. Например, в «Родную Гавань». Мне тут намекнули, что неплохо бы съездить туда с проверкой. Всё-таки крупный порт, практически морские врата республики. Обязательно надо заглянуть, -ответил Андронов.
-Когда уезжаешь?
-Думаю… часа через два. Отправлю последний отчёт по телеграфу, соберу солдат и поеду. Провожать меня не надо, -усмехнулся столичный комиссар. -Да, и последнее. Если примешь мой совет: на днях в город приехала столичная театральная группа. Будут ставить новые пьесы, написанные народными авторами. Сам не смотрел, но кто ходил, те утверждают, что зрелище более чем занимательное. Как говорится: и уму, и сердцу. Рекомендую сходить. Может быть даже с кем-нибудь вдвоём.
-С кем вдвоём? -не понял я.
-Уж не со мной точно. Я – уезжаю, -рассмеялся Андронов.
Несколько озадаченный я отправился к себе на квартиру, здороваясь по пути с часто попадающимися знакомыми людьми.
Переодевшись и приведя себя в порядок, задумался что делать дальше. Проверить как дела на канатном заводе? Заглянуть на вокзал и заодно проводить Андронова (по крайней мере буду точно уверен, что он уехал)? Сходить на телеграф, просмотреть последние указания из столицы и заодно проверить нет ли там чего-нибудь лично для меня? Зайти к ткачам? К Давиду Аристарховичу? В бывшее имение Чайкиных, переделанное в детский дом? Отыскать Глинку и узнать у него свежие городские новости? С одной стороны надо и туда и сюда, а с другой – вроде бы нет ничего совсем срочного.
Мои раздумья прервал приход боевых товарищей – Коробейниковой Маши и Глыка Пахучего. Девушка сразу бросилась мне на шею, прижалась горячим и гибким телом и долго не отпускала. Орк в это время отнёс торт на кухню, успел нарезать и заварить чай.
-Хватит обниматься, давайте торт есть! -прозвучал из кухни его зычный голос.
-Наконец-то тебя отпустили, -прошептала Маша. -Я знала, что так и должно быть.
Пытаюсь уйти от разговора шуткой: -Откуда ты знала, если я сам не знал?
-Ты – герой, а не преступник. Они не могли не признать твоих подвигов.
-Подвигов! Скажешь тоже!
-Чай остывает! -позвал орк.
Дальше мы пили чай, и мои товарищи рассказывали все последние новости, которые я пропустил. Невесомый торт больше мялся под ножом, чем резался. Крем вылезал изо всех щелей и пачкал пальцы, которые всем хотелось облизать, и мы сначала вежливо переглядывались, а потом дружно плюнули на этикет.
-Откуда такая вкуснота? -спросил я про тортик.
-Кондитерская на площади перед железнодорожным вокзалом. Уже вторую неделю как открылись, -рассказал орк. -И знаете, может быть это лично моё мнение, но если открываются кондитерские, где на развес продают такие вот вкусные тортики, то значит всё в порядке с городом, да и со всей страной, по большому счёту, тоже.
-Аккуратнее при комиссаре, -вроде как в шутку одёрнула Коробейникова. -Начал тут мерить тортиками итоги революционных преобразований!
-Ничего страшного, -говорю я. -Андронов уже должен уехать из города.
-Ты сам комиссар, командир, -напомнила Маша.
-Точно, -соглашаюсь я. -И своей комиссарской властью разрешаю измерять итоги революционных преобразований в тортиках, чебуреках, котлетках и всём таком прочем.
И мы выпили за моё решение крепкого чая и заели остатками торта.
Засобиравшийся орк ушёл первым, а я никак не мог выкинуть из головы прощальные слова столичного комиссара. Что он там говорил о приезде столичной театральной группы с новыми постановками?
-Маша, -спросил я.
-Да, командир?
-А ты любишь всякие представления? Театральные, например?
-Просто обожаю, -призналась девушка. -Так давно не была в театре. Уже почти забыла, как там здорово.
…
В главном (и не важно, что единственном) театре Каменска было здорово. Может быть само здание уже чуточку маловато для разросшегося, особенного за самое последнее время, города, но всё равно очень здорово. В главном холле, где зрители общались между собой в ожидании начала спектаклей, на потолке висела шикарная люстра из полутора сотен светящихся с помощью магонакопителей шаров в окружении сотен сверкающих и блестящих подвесок. Многократно переломлюсь и интерферируя сам с собой, свет создавал удивительную картину. О том как данную люстру удалось сохранить во время гражданской войны спрятав в подвале, а после пришлось тщательно восстанавливать - есть целая история. Но рассказывать её сейчас нет ни времени, ни места.