Выходящий из стены привод от паровой машины стоящей, видимо, в другой части завода, приводит в движение станки, сплетающие несколько более тонких канатов в гораздо более толстый и крепкий. Вижу различные стадии этого процесса. Целая плеяда подключенных к приводу от паровой машины станков похожих на барабаны с торчащими тут и там штырями отличаются только размером. Маленькие плетут из тоненьких верёвочек чуть ли не из отдельных ниточек. Затем результат их труда подаётся на более крупные станки и с них выходят уже крепкие канаты. В свою очередь, огромный станок-барабан, сплетает отдельные канаты в поистине мощный трос толщиной больше моей руки и способный удержать на якоре самый крупный корабль в самые мощные бури.
Процесс частично автоматизирован. Станки-барабаны плетут канаты. Снующие между ними рабочие следят чтобы нигде ничего не запуталась и перетаскивают бухты готовых тросов между станками. Параллельно они мажут верёвки каким-то резко пахнущим составом, видимо, чтобы лучше склеивалось, а может быть наоборот, чтобы тросы не набирали в себя воду и вместе с ней лишний вес.
На какое-то мгновение я восхищённо замираю. Вот оно – высокотехнологичное маготехническое производство. Энергия пара используется чтобы приводить в действие все эти станки, освобождая человека для более важных дел нежели тупо и равномерно крутить барабан час за часом, день за днём. Паровая машина всё равно сделает это лучше. Сложись моя судьба по-другому. Если бы я не включился так плотно в революционную деятельность и успешно закончил инженерное училище, то вполне мог бы оказаться на каком-нибудь крупном производстве. Сначала в роли помощника, а чуть позже и сам стал бы инженером - властелином паровых машин, передаточных приводов и ременных передач. У опытного инженера-недомага любой маготехнический артефакт работает как самые точные часы. Поршни не изнашиваются, прокладки всегда герметичны, давление в топке поддерживается на нужном уровне, а какой-нибудь жалкий ременной привод, укреплённый силой напрямую или с помощью хитрой алхимии, может служить десятилетиями, не рваться и не перетираться.
Сложные технологические процессы всегда увлекали меня больше, чем подвиги на поле боя или необходимость возиться с людьми: подлечивая больных, убирая морщины у дам или возвращая мужскую силу престарелым ловеласам. Будущее за маготехническим прогрессом. Если бы я не был бойцом революции, то обязательно стал бы инженером. Может быть когда-нибудь ещё стану.
Тряхнув головой, сбрасываю очарование, охватившее меня от вида слаженной работы множества станков. Вглядываясь, более внимательно замечаю, что часть барабанов стоит отключенная от привода, а некоторые из них явно поломаны. Готовая продукция, то есть различной толщины канаты, сваливается в углу цеха, хотя им явно здесь не место. Вон и тележка стоит, чтобы возить на ней готовые бухты смотанных канатов на склад.
Странное дело, я тут стою уже какое-то время, а ко мне никто не подошёл, не поинтересовался кто я такой и что здесь делаю. Отдельные рабочие бросают не столько заинтересованные, сколько настороженные взгляды и продолжают заниматься своими делами. Тем более, что наметившееся в противоположенной стороне цеха оживление занимает их гораздо больше моей скромной персоны. Заинтересовавшись, подхожу ближе. Толкаюсь плечами с остановившими станки-барабаны и тоже подтянувшимися к общей толпе рабочими.
В центре толпы, её точкой кристаллизации, вокруг которой собираются люди с злыми и усталыми глазами выступает человек в некогда белой, а сейчас серой от пыли рубашке. Белым остаётся только воротничок. Из него торчит решительно настроенная, это видно по нахмурившимся глазам и плотно сжатым губам) голова. Голова молча слушает как рабочие забрасывают её вопросами про деньги и выплату заработной платы. Видимо у завода перед ними уже давно накопился долг по оплате труда и сегодня, в этот самый момент, рабочие твёрдо намерены получить если не часть задержанный оплаты, то хотя бы твёрдый ответ о сроках выплаты, не позволяя отделаться от них туманным «завтра» или неопределённым обещанием «в ближайшее время».
Представитель администрации, мне сложно определить кем конкретно является этот человек, с поджатыми губами и грустью в глазах выслушивает рабочих. Когда, наверное, каждый из них задал в различных вариациях одни и тот же вопрос «когда наконец будут деньги», он отвечает: -Денег нет.
Возмущённый гул вздымается и опадает. Я слышу в нём яростные нотки, но их немного. Пока ещё немного.