В здании вокзала, несмотря на вечернее время, было людно. Впрочем, здесь круглые сутки кипела жизнь. Те из машинистов кто не мог позволить себе гостиницу или просто не хотел отходить, далеко надеясь первым перехватить партию дефицитного угля если тот вдруг каким-то чудом появится, спали прямо в коридорах или чьих-то кабинетах. Конечно, это было запрещено. Но какая разница если старая власть сбежала, а новая никак не могла наладить поставки всё больше усугубляя транспортный коллапс в отдельно взятой тараканской губернии?
Подходя к кабинету начальника вокзала, бывшего смотрителя Андрея Петровича Босякова, девушка и орк стали свидетелями окончания разговора на повышенных тонах.
-Нет, ну нет у меня угля! Ни кусочка нету! Ни крошки! Хочешь, побей меня, а только угля всё равно нету, -истерично выкрикивал Андрей Петрович.
В противовес ему голос их командира, Клавдия Безухова, звучал хоть и громко, но твёрдо, без малейших следов истеричной взвинченности: -Мне точно известно, что три дня назад из столицы приходил состав с углём. Где же он? Вы не могли успеть всё потратить.
-Откуда известно, что он приходил? -взвился Босяков под недовольное бормотание собравшихся машинистов и всех тех, кому угля не хватило и кто даже не знал, что приходил какой-то там состав.
-То есть вы говорите, что уголь из столицы не получали?
Поставленный ребром вопрос заставил начальника станции пойти на попятную: -Получал…
-Где же тогда он?
Послышался звук удара и затем ещё несколько. Орк хотел уже растолкать собравшуюся у двери толпу и пробиться внутрь, но вроде всё успокоилось.
-Держите этого буйного, -приказал Клавдий.
-Он говорил угля нет. А уголь-то был! -заверещал кто-то. -У, гадина! Кровопийца!
-Андрей Петрович, возьмите платок, прижмите к носу. И рассказывайте куда вы смогли продевать целый состав с углём?
Постепенно протолкавшись ко входу, Маша и Глык сумели заглянуть в сам кабинет начальника вокзала и увидели там сидевшего на своём месте за столом Босякова прижимающего к разбитому носу испачканный кровью платок. Над ним наклонился их командир, а сзади несколько человек держали за руки ещё одного. Тот, впрочем, уже не вырывался. Всем хотелось услышать продолжение истории с пропавшим угольным составом.
Получив по носу от несдержанного машиниста, начальник станции как-то враз успокоился. Он обвёл глазами всех собравшихся и негромко сказал: -Ладно. Хоть это и может меня погубить, но откроюсь вам как духовнику.
Он сделал паузу, но прежде, чем Клавдий успел его поторопить продолжил сам: -Состав был. Но он был укороченный, не полный то есть. А уголь… Срочные поезда я отправил: медицинский, торговый, ещё несколько.
-Купцы тебе заплатили чтобы им в первую очередь угля выделил! -крикнул тот, которого держали за руки.
-Заплатили, -согласился Босяков. -Они предложили, и я не стал отказываться.
-А деньги где?
-Этими деньгами я частично погасил задолженность перед работниками вокзала. Ну, то есть теми, кто ещё оставался и не ушёл.
-Верно, было такое. За позапрошлый месяц погасил, за два ещё осталось, -подтвердил кто-то из толпы.
-Я конфет дочке наконец-то купил, -высказался кто-то ещё. -Так меня жена чуть не побила. Сказала: кто знает когда тебе там ещё заплатят, да и будут ли вообще платить, а ты треть пропил, а треть на конфеты потратил.
-Так может пить не надо было?
-Как это не надо было? Но треть-то я домой принёс, в руки отдал, а она лопатой меня гоняла!
-Догнала хоть?
-Куда там моей копуше.
-Да врёт он, догнала, только пожалела. Я через забор видел.
Клавдий стукнул по столу костяшками пальцев обрывая неуместную сейчас дискуссию.
-Сколько всего поездов отправил?
-Четыре.
-Оставшийся уголь где?
Начальник станции молчал, только смотрел глазами побитой собаки, которая точно знает, что её сейчас будут снова бить, а если не сейчас, то завтра, а если не завтра, то послезавтра вообще убьют. И не уйти ведь никуда. Не может она уйти. Просто не может.
Внезапно, прямо над ухом у Маши, громко крикнули: -Куликов забрал!
Все тут же развернулись к двери, а тот, кто подал голос заработал локтями, толкая Машу и орка и других людей тоже, пока не прошёл внутрь. К удивлению девушки, это оказался их старый знакомый Глинка, который ещё любил рассуждать про столичные нравы.