-Так революционная мысль не стоит на месте. Она развивается, растёт. Можно даже сказать, что она, в каком-то смысле, живая! Это учение жизни, добра, света и справедливости, понимаете? Ничего вы не понимаете! Но может быть ещё поймёте. А пока прошу составить опись всего вам необходимого. Постараемся достать всё, что будет в пределах наших возможностей, -пообещал я ему.
Так у меня под боком появилась больница под предводительством потомственного целителя из рода Цаплевых, Давида Аристарховича. Изначальное количество в два десятка коек заполнилось практически моментально, пришлось расширить его вдвое и всё равно едва-едва хватило причём сам Цаплев, после оказания первой помощи, старался отправлять ходячих больных долечиваться дома с обязательством регулярного посещения и осмотра.
Запасы экспроприированных у бандитов средств подходили к концу. Требовалось снова пополнить нашу кассу. Поэтому дальше откладывать поездку в портовый город и продажу там скопившейся продукции канатной фабрики я не видел смысла. Дрова заготовлены даже в некотором избытке. Качество у них ужасное, но гореть будут, это я клятвенно пообещал малорослому машинисту которого сначала принял за полугнома, а он оказался чистокровным человеком, просто таким вот обильно бородатым.
Раз уж нам всё равно было ехать продавать канаты, то я, под остатки средств, скупил у ткачей и не только у них весь товар, который можно было с прибылью продать в портовом городе. Точнее совсем весь скупить не получилось – и денег не хватило и поезд не резиновой, но набрал всего столько, что орк только уважительно хмыкал, проходя мимо забитых товаром вагонов. Коробейникова, напротив, морщилась и пару раз назвала меня «купчишкой». Я не обижался. Купчишка так купчишка, лишь бы дело делалось. Лишь бы победная поступь революции и дальше гремела не только в одном городе или отдельной стране, а по всему континенту и даже дальше!
Пришло время отправляться. Бородатый машинист, образно говоря, рыл копытами землю. Он и так простоял в Каменске чуть ли не полтора месяца и не собирался задерживаться больше ни на один день. Я назначил ответственных за каждое направление, которое оставлял. На случай появления в моё отсутствие бандитов Ершова или солдат генерала Комеля приказал сражений с ними не устраивать, всё валить на меня и обещал, что когда приеду, то со всем разберусь. Виновных - накажу, отличившихся – отблагодарю, и так далее.
С собой я решил взять кроме своей верной команды из орка и амазонки ещё инженера канатного завода Ефима Бобикова и двух рабочих– Бориса и Андрея или Борьку и Дюху, как они сами себя называли. А ещё ко мне примазался тот самый Глинка. Сначала я не хотел брать его, но Глинка сказал, что опасается мести Ершова за то, что поддержал меня на том собрании и попросил взять его с собой. Пришлось брать.
-Будьте осторожны, помните о том, что я вам говорил, -пожелал мне Давид Аристархович.
-Обязательно возвращайтесь, -с глазами побитой собаки просил начальник вокзала, Андрей Петрович Босяков. -Без вас всё будет очень и очень плохо! Хуже, чем раньше.
Пришлось клятвенно заверить его что мы обязательно вернёмся.
Выслушав множество других пожеланий, перемежаемых просьбами возвращаться как можно скорее, я помахал рукой всем провожающим. Паровоз плюнул клубом чёрного, плохо переваренного дыма, дёрнулся, остановился, снова дёрнулся и наконец поехал. Наше очередное путешествие начиналось.
…
Гвоздь наблюдал в бинокль за приближением цели. Следить было легко. Клубы чёрного дыма выдавали положение неторопливо едущего паровоза со стопроцентной точностью. Тот неторопливо заполз на невысокий холм и уже чуть веселее побежал вниз под горку.
Сплюнув травинку, которую до этого держал во рту ради её кисленького вкуса, Гвоздь повернулся к стоящему рядом с ним Часовщику: -Когда там твоя адская машинка уже должна сработать?
-Примерно сейчас.
-Это твоё «примерно» было ещё десять минут назад.
-Между точностью и надёжность я выбрал надёжность, -пожал плечами Часовщик. -Не бойся, она сработает в самое ближайшее время.
Гвоздь – здоровенный гигант с явной примесью орочей крови. У него даже кожа слегка зеленоватая. Меховая безрукавка скрипит на могучих плечах, а здоровенный топор на поясе кажется детской игрушкой. Часовщик на две головы ниже полуорка да и уже раза в два. Впрочем, несмотря на своё интеллигентское «погоняло», Часовщик отнюдь не выглядит пай мальчиком в воскресном хоре и солдатский длинноствольный пистоль, висевший за спиной, только усиливает исходящее от него ощущение скрытой опасности.