Мы дополнительно заготовили некоторое количество дров, но не сами, а руками деревенских, оплатив их работу привезёнными с собой товарами. Теперь дров хватало чтобы ехать в ту или иную сторону, но не было понимания куда мы хотим двинуться.
С одной стороны, если я прав, то необходимо как можно скорее предупредить Вождя о возможной интервенции и попытке крупного порта отделиться, оставляя страну без выхода к морю. Но как конкретно это сделать? Путь до столицы, тем более с нашей скоростью, займёт как бы не пару недель, а скорее ещё больше. Способов отправить послание при неработающем телеграфе и заброшенной голубятне я не видел. И что в таком случае делать с запасами канатов, которыми у нас забит почти весь состав? Как превратить их в деньги, продовольствие, оружие или материалы, то есть всё то, что так нужно сейчас Каменску чтобы встать на ноги и не упасть повторно, ещё глубже чем он находился до нашего в него приезда?
Я не знал ответа на все эти вопросы, поэтому мы продолжали стоять, питаясь деревенскими разносолами и ночуя в душных, из-за закрытых дверей, вагонах. Не знаю, чего я ждал. Может быть пока у Коробейниковой начнут сходить с лица синяки? Но как бы то ни было – именно тактика постоять и подождать у моря погоды (а, применительно к нашим природным условия: у леса зайца или у огорода пока картошка вырастит) принесла свои плоды.
Произошло это так.
Мы, то есть весь наш состав, за исключением, конечно. Коробениковой которая появляться в деревне не рисковала, но мы приносили ей её порцию отдельно, собрались на обед в деревне в доме старосты. Я сразу заметил, что хозяин сегодня хмурится больше обычного и вроде как чем-то взволнован, но не придал виду. Мало ли у человека поводов для волнения? Может картошка не уродилась или корову загрызли волки?
-Садитесь, гости дорогие, -предложила жена старосты показывая на накрытый стол. -Берите ложки.
Мы и взяли. На первое были щи с таким умопомрачительным запахом, что хотелось съесть сначала его, этот аромат, а потом уже и сам продукт. Но гастрономические изыски пришлось немного отложить.
Едва все расселись и взяли ложки, как в комнату забежали незнакомые люди, на нас наставили пистоли и сабли, а мы даже не успели вылезти из-за стола. Не ложками нам сражаться верно? К слову, а с кем конкретно сражаться? Чьи это люди и что они хотят?
-Ложки на стол, -приказал их командир. Видимо он полагал, что сражаться можно и ложками тоже. Или просто перестраховывался.
Пришлось выполнить приказ. По одному нас стали вытаскивать из-за стола, обыскивать и вязать руки верёвкой.
Когда дошла очередь до меня, я попытался хоть что-то разузнать о наших пленителях, но лишь только получил в зубы с пожеланием замолчать и больше не выступать. Пришлось прислушаться к столь экспрессивно высказанному пожеланию.
Следом за мной шёл Глык и вот как раз на нём возникла первая заминка.
Аналогичным образом орка выдернули из-за стола и принялись вязать ему руки. Проблем с этим не возникло так как выдёргивал его тоже орк, ничуть не уступавший по комплекции. Он ловко его связал, но вместо того чтобы дальше отправить в компанию к нам принялся внимательно рассматривать.
-Ты что ли, Пахучий?
-Ну я, -настороженно отозвался Глык.
Разбойник продолжал настаивать: -Ты был мастером на оружейном заводе?
-Был, -подтвердил наш орк. Потом присмотрелся и неуверенно спросил: -Клакс, это ты?
-Узнал! -обрадовался бандит и повернувшись к подельникам пояснил. -Это мой мастер с оружейного завода. Я у него в подчинении ходил.
Один из разбойников уточнил: -Тот который тебя выгнал?
-Нет, то другой, -отмахнулся Клакс. -Глык нормальным мастером был. Жалование не зажимал. Кто сколько отработал, тому столько и начислял, всё честно наверх подавал. Правда и на политические темы беседовать не разрешал. Говорил: ни к чему это.
-Ну вот: сам не занимался политикой, а теперь политика займётся им, -пошутил кто-то из связавших нас разбойников.
Тем временем отыскавший знакомого орк продолжал разглагольствовать: -Вот ты, Глык, всегда говорил, что главное хорошо и честно трудиться. Это, конечно, правильно. Но самое главное ты упустил! Важно на кого и во имя чего ты работаешь. Если, допустим, на какого кровопийцу, то тогда твой честный труд не плюсом тебе пойдёт, а минусом. Отягчающим обстоятельством, смекаешь? Вот ты прислуживаешь сбежавшему королю, а я сражаюсь за революцию…