Итак, проснувшись от того, что солнце пробилось сквозь отогнутый край синей, полупрозрачной занавески попадая мне точно в правый глаз, я встал. Только сейчас, при солнечном свете, выпала возможность более подробнее разглядеть временное пристанище.
Я так давно не жил обычной жизнью и не ночевал в обычных комнатах, что как раз её обычность и показалась мне необычной. Кровать, шкаф, стол, сундук для ценных вещей, узкое окно с синенькой занавеской и свежие полевые цветы в простой глиняной вазочке на столе. Самые простые цветы: огоньки, васильки и ещё какие-то, каких я не знаю. Почему-то эта вазочка с цветами меня особенно умилила.
Спустившись вниз, я с удовольствием плотно позавтракал.
Готовили здесь же и кормили бесплатно, но по спискам. Найдя мою фамилию в списке, грузная женщина-распорядитель вежливо улыбнулась и предложила подождать за столиком пока с кухни всё принесут. Так как проснулся я поздно, то свободных столиков больше половины. Выбрав тот, с которого можно одновременно наблюдать и за входом, и за лестницей на второй этаж отдаю должное омлету с картошкой и какой-то рыбе, порубанной на части и обжаренной в муке. Чувствую, что такого завтрака хватит мне до самого обеда, а может быть даже и до вечера. В конце попросил ещё чаю. Вместе с чаем дали здоровенный ломоть хлеба обильно намазанный свежем маслом, но в меня уже никакая дополнительная еда не лезла.
Впрочем, не пропадать ведь добру. Заворачиваю хлеб с маслом в бумагу и беру с собой.
Первым делом иду на вокзал, где долго пытаюсь найти кого-то ответственного, чтобы договориться о выделении угля для паровоза, чтобы наконец-то доставить в город-порт наше канатное богатство, временно оставленное на совести жителей той деревеньки, где мы впервые встретились с Николаем. Кроме того, оказывается, чтобы выехать из города надо получить пропуск, а чтобы его получить – для начала найти того, кто его выдаёт. Нет, в принципе всё понятно. Буквально вчера мы вернули народную власть в город и поиски разных недобитков попрятавшихся по углам продолжаются до сих пор. В свете этого границы города действительно лучше временно закрыть. Но почему так сложно найти кто за что отвечает или хотя бы попасть на приём к ответственным лицам!
Раз десять наткнувшись на запертые двери, суммарно провёл в различных очередях не меньше двух часов и совершенно умаялся как от ожидания, так и от лихорадочной беготни по лестницам и всяким закуткам. Я уже морально был готов начать рвать и метать, когда наконец почти пробился в кабинет помощника начальника вокзала. Будучи самым первым в очереди, сижу под дверьми на неудобном и вдобавок поломанном стуле весь в предвкушении долгожданной встречи призванной закончить мои сегодняшние мытарства как вдруг…
Обед!
Точнее перерыв на обед, -такую табличку повесила на двери высунувшаяся изнутри рука и собиралась уже исчезнуть обратно, как я, психанув, дёргаю дверь на себя и не глядя ни на кого влетаю внутрь. Там на меня брезгливо смотрит крохотными поросячьими глазами обладатель той самой руки, пытавшейся повесить табличку с обедом.
-Пошёл прочь, -говорит мне поросячьи глазки.
И знаете, с такой знакомой интонацией говорит. Сколько десятков или даже сотен раз мне раньше доводилось её слышать от разных приказчиков или других слуг, но облачённых хотя бы капелькой, хотя бы тенью хозяйской власти.
-Прочь, говорю, пошёл пока я Василия не кликнул.
Достаю пистоль и упираю его в живот по ощущениям похожий на холодный студень.
-А давай кликнем! -предлагаю поросячьим глазкам. -И Василия кликнем и всех остальных тоже. Хочу посмотреть на всех вас, работничков.
Глаза у него округляются и рот тоже. Эдакие три большие буквы «О» занимают доминирующее положение на лице. Вот, теперь его даже поросячьими глазками не назовёшь.
Пинком отправляю тело дальше по коридору и вхожу следом. За обильно заставленным едой столом сидят несколько мужчин. Часть из них вооружена и на меня тут же наставляют три или четыре пистоля и ещё бывшие поросячьи глазки начинает голосить, жалуясь хозяину на моё плохое поведение.
-Кто таков? -спрашивает сидящий во главе стола мужик. В отличии от подчинённых он даже не дёрнулся при моём появлении, хотя на боку висит кобура с торчащей из неё потёртой рукоятью.
Осторожно, чтобы не спровоцировать бойцов, убираю свой пистоль обратно, затем отвечаю: -Обычный проситель!
-Ты не слишком наглый для «обычного просителя»? -усмехается, как я понимаю, поставленный Зименко начальник вокзала или его главный помощник. А кто ещё может сидеть вот здесь, да ещё и во главе стола? Смотри-ка, а одной наливочки у них на столе шесть разных сортов. Кучеряво устроились ребята! Или это просто шесть разных бутылок, а содержимое в них одно и тоже? Всё равно вот так, в середине дня, да ещё и на рабочем месте, совершенно недопустимо.