Я прошёл мимо следов вчерашней перестрелки. На каменной мостовой пятна плохо замытой крови, но тела уже унесли. Угол ближайшего дома носит на себе следы попавших в него заклинаний. На каменной стене выделяются характерные подпалины от классических огненных шаров, но по выщербленным и частично распавшимся в пыль кирпичам я узнаю проклятие старости и даже редкое «смерть-времени» скастованное каким-то местным умельцем. Наверное, уже мёртвым потому, что столь мощных боевых магов взять в плен практически невозможно. Если они, конечно, не захотят сдаться сами. А местные аристократы вряд ли рассматривали сдачу в плен как альтернативу. То, что я успел узнать о комиссаре Зименко говорило, что у него явно какой-то пунктик насчёт благородных. Он ненавидел всех их истово и расправлялся без всякой жалости. Может быть поэтому у конклава благородных домов и получилось выгнать комиссара в первый раз. Слишком уж многих он против себя настроил излишне резкими действиями. Однако теперь, когда Николай вернулся, разбив войска интервентов и помножив на ноль благородные дома, замаранные участием в конклаве и мятеже– он остался единственной доминирующей силой в городе и именно слово Зименко являлось последним и решающим абсолютно по всем вопросам.
Товарищ Вождь заседает в далекой столице и думает о всей стране в целом. А проводник его воли, комиссар Зименко вот он, рядышком. И его слова всё равно что слова самого Вождя, хотя тот, быть может, ничего подобного не говорил и даже не собирался. А как проверишь? Совсем никак…
Продолжая размышлять о том, что в отдельных вопросах, комиссар Зименко проявляет лишнюю, на мой взгляд, несгибаемость, я прошёл место недавнего сражения и хотел было уже перейти на соседнюю улицу, как заметил некоторую возню за несколько домов от себя.
А ведь так хотелось просто прогуляться, ни во что не ввязываясь!
Конечно, можно было пройти мимо. Другие люди ведь проходили. Вон, как раз, какая-то женщина с ведром покосилась на шум из переулка и только ускорила шаг. Поступить также как и она, конечно, можно, тем более что это не мой город, все мои дела в Каменске, но дело такое, что страна всё-таки моя. А значит выбор вмешаться или нет даже не стоит. Иду в переулок быстрым шагом держа одну руку на пистоле, но не вынимая его из кобуры, внутренне готовясь, в случае чего, создать своё коронное заклинание – ослепляюще яркую световую вспышку.
-Эй, что вы тут делаете? -спрашиваю я с облегчением понимая, что стал свидетелем обычной детской драки. Может быть слишком жестокой, но стоило только подать голос как куча-мала передо мной распалась и маленькие фигурки прыснули по ближайшим дворам словно мыши если стукнуть по стене поварёшкой. Одно только тело осталось лежать.
Уже без особой опаски наклоняюсь, смотрю – это девочка примерно лет пяти. А может быть и всех восьми. Никогда не умел на глаз определять возраст детей. Она вся избита. Лицо и руки в крови. Впрочем, вижу, что в руках ребёнок сжимает острый осколок стекла поэтому есть вероятность, что часть крови на ней принадлежит обидчикам. Некогда светло-синенькое платье всё порвано и в грязи.
-Ты как? -спрашиваю я.
Она дёргается не столько от вопроса, сколько от звука чужого голоса. Пытается одновременно сесть и отползти, продолжает сжимать стеклянный осколок.
-Выбрось эту гадость.
Не слушает.
А может быть не слышит.
Растерянно оглядываюсь по сторонам. Вижу над заборами несколько голов с недобрым любопытством, наблюдающих за моими действиями.
-Эй!
Все головы, как одна, разом исчезают.
-Эх, люди, -шепчу я, понимая, что это были взрослые люди, спокойно наблюдавшие из-за своих заборов избиение девочки толпой других детей и не думающие вмешаться.
Беру девочку за руку, заставляя разжать пальцы и выбросить замаранный в крови осколок. Сосредотачиваясь, пытаюсь, как могу, ускорить клеточную регенерацию используя своё единственное эффективное лечебное заклинание. Эх, судя бы Давида Аристарховича оставшегося руководить больницей в Каменске. Но кого нет, того нет, поэтому справляюсь как могу. Вспоминая частично забытые лекции ещё в королевском инженером училище, пытаюсь форсировать иммунитет лежащего передо мной тела. Девочка вся в порезах и пока нет возможности прочистить и перевязать раны надо хотя бы заставить организм самостоятельно бороться с сумевшей проникнуть внутрь заразой.