…
Коробейникова заметила некоторый интерес к себе со стороны комиссара Зименко сразу после знакомства, ещё там, в деревне. Заметила и не придала особого значения. По понятным причинам многие мужчины проявляли к ней интерес, оборачивались, встретив случайно на улице и так далее.
-Марго, вы словно дикий цветок. Загадочно прекрасный и ваши шипы лишь придают вам большее очарование, -расплывался в комплиментах Николай. -Насколько я понимаю: в Каменске вас ничего не держит? Тогда зачем туда возвращаться? Лучше оставайтесь здесь… со мной.
-На положении вашего любимого цветка? Или, может быть, комнатной собачки? -усмехнулась Коробейникова.
Разговор происходил в бывшем дворце городского градоправителя. Прежде здесь проживал поставленный королём управлять городом князь с семьёй. От того и апартаменты были соответствующие. Красивое трёх башенное здание, стоящее посередине небольшого, но прекрасно распланированного парка в центре города. Когда сюда пришла новая власть то часть яблоневой рощи в парке вырубили солдаты, чтобы разжечь костры. В самом большом бальном зале, где некогда принимали до сотни самых выдающихся и блистательных горожан солдаты устроили конюшню. А найденные на стенах портреты членов княжеских и королевской династий использовали как мишени на стрельбище или в качестве растопки больших гудящих каминов. Старая краска и высохшее дерево рам горело просто прекрасно, занимаясь с первого раза.
Однако верхнюю часть дворца, где располагались покои самого градоправителя, Зименко сохранил для себя. Здесь мало что изменилось. Та же кричащая роскошь. Нежность бархата и холодная тяжесть мрамора. Позолота и лепнина. Цветные витражи на окнах, каменные мозаики на стенах и драгоценные картины – настоящие произведения искусства, собранные поколениями правящих городом князей и запертые в их дворце словно птицы в клетках.
Картин и разных драгоценных мелочей, вроде ваз, богато украшенного парадного оружия, ковров тонкой работы и так далее. Всего этого стало только больше. Осматривая другие дворцы или захваченные резиденции благородных домов, решая, как лучше использовать их для дела революции, Николай никогда не стеснялся забрать понравившуюся ему вещь в свою берлогу. Зименко называл это спасением культурных ценностей. А покои бывшего градоправителя, где проживал сам – хранилищем или будущем музеем.
Правда на данный момент, все честно экспроприированные экспонаты, радовали глаз только самого комиссара и тех его немногих гостей, которых он приглашал в свои личные покои. Как, например, Коробейникову Машу.
-Что вы, Марго! -возмутился Николай. -Поверьте, я более чем уважаю ваш дух воина и найду вам занятие, соответствующее всем вашим вкусам и желаниям.
Откуда-то взялась бутылка старого вычурного вина и комиссар ловким движением вскрыл её и разлил густую ароматную жидкость по красивым бокалам.
-Прошу, попробуйте, -не слушая возражений он вручил ей один из бокалов. -Настоящая редкость. Только вы и я можем оценить все оттенки букета вкуса. Мои люди вскрывали винные погреба в бывших резиденциях благородных домов и наши это сокровище. Всего двенадцать бутылок. Может быть это последние двенадцать бутылок урожая этого давнего года сохранившиеся к нашему времени. Восемь из них солдаты вылакали словно своё обычное пойло. Мне едва-едва удалось спасти четыре последних оставшихся и одну из них я хочу разделить сегодня с вами.
-Чудесный букет, -послушно оценила Маша.
-Но возвращаясь к моему предложению… вы ведь не останетесь?
-Извините, комиссар.
-Николай. Пожалуйста называйте меня по имени.
-Конечно, Николай и простите меня за мой отказ.
Каким-то образом он оказался близко-близко, практически обнимая её за талию. Бархатный голос шептал, словно бы, в самое ухо: -Не надо извиняться. Времена принуждения прошли и наступает время свободы. Безграничной свободы для всех. Например, для вас и меня. Человек должен быть свободен в своих решениях и не обязан оправдываться за них ни перед кем кроме своей собственной совести.
-Благодарю вас за понимание, -улыбнулась Маша.
-Это самое меньшее что могу для вас сделать – понять вас, -продолжал звучать его шёпот. -И поверьте: никто не сможет вас понять так, как я.
-Действительно?
-Именно так! Ведь мы очень похожи.
-Чем похожи?
-Прежде всего судьбой. И вы и я были лишены положенного нам места в этом мире, но вырвали его, выгрызли, взяли силой. Мы отомстили тем, кто прежде считал будто управляет нашей судьбой.