-Стой! Со мной всё хорошо, -Зименко выдернул из бока нож, бросил на пол, не обращая внимание что уже и не только кровать, но и дорогой ковёр испачкан кровью. Из-под прижатой к боку ладони струилось мягкое светло-зелёное сияние. Видимо самолечение у комиссара получалось неплохо так как умирать прямо сейчас он явно не собирался.
-До утра дотянет, -подтвердил Николай, оставив одну ладонь лежать на ране, другую протянул в сторону Маши: -Я всё ещё хочу пить. Иди ко мне!
Её словно ударяет что-то невидимое, но массивное и упругое, словно сам воздух вдруг сгустился, сделавшись осязаемым. Неожиданный удар отбрасывает Коробейникову обратно на кровать, прямо в руки Зименко. Однако Николай не учёл того, что Маша уже вполне проснулась и была готова давать отпор. И если вы думаете, что во время гражданской войны ей не приходилось ни разу драться накоротке с сильными одарёнными, то вы глубоко ошибаетесь. Бывало, всякое и опыт у Коробейниковой остался достаточно богатый.
В стрессовой ситуации рефлексы быстрее разума. Развернувшись прямо во время полёта, Маша попыталась нанести удар рукой в лицо, но комиссар отводит его в сторону свободной рукой. Она пытается ударить его коленкой, но тоже тщетно. Впрочем, этот нелепый удар всего лишь прикрытие. Подхваченная её даром телекинетика пара ножей устремляется в спину Николаю, и он не успевает на них среагировать. А может быть успевает, но это её метательные ножи, они пропитаны её аурой и признают как единственную хозяйку одну только Машу. Другому одарённому сложнее воздействовать на вещи, пропитанные аурой владельца. Два ножа – две раны и упавшее лицом вперёд тело теперь уж точно потерявшего сознание комиссара.
-Попей из другой водоколонки! – кричит она, но это от нервов.
Зименко не отвечает. Машу начинает трясти. Собрав оружие и те части одежды, которые он успел с неё снять, она торопливо выбежала из покоев прочь.
Думала – сейчас ночь, а уже почти что утро. Пылает предвестником рассвета горизонт. С каждой минутой становится светлее и светлее. Из-за леса поднимается, будто с любопытством выглядывает, край солнца.
-И вот я здесь, -закончила Коробейникова. -А это что за девочка? Катя, да? Она точно не твоя тайная дочь?
-Не говори глупостей, -отвечает Клавдий. -По-твоему я начал делать детей с пятнадцати лет? Это Огнёва. Екатерина Огнёва. Внучка того знаменитого огненного деда, который гранаты в воздухе рвёт, то есть рвал – патриарха дома.
-Что она здесь делает? -продолжила настаивать Маша. Почему-то эта тема её неожиданно сильно заинтересовала.
-Лежит на кровати.
-А почему она тут лежит?
-Потому, что больше ей лежать негде, -отрезал Клавдий. -Так Зименко остался жив или нет?
-Не знаю, -потупилась Маша.
-Чем дальше, тем хуже. Немедленно собираемся и уходим! Все собираемся, и ты, Катя, тоже. Поедешь с нами в Каменск.
-Куда идём?
Он посмотрел на неё как на волшебный говорящий стол, который вдруг взял, заговорил и первым делом сказал какую-нибудь явную глупость.
-На вокзал идём. Грузимся в поезд и быстро-быстро уезжаем отсюда. Нафиг такие приключения!
Глава 9. В которой мы бежим от любви, а любовь гонится за нами и принимает очень странные формы
Хорошо, что в целом мы были готовы отправляться немедленно. Все наши покупки, сделанные в Родной Гавани заранее складированы по вагонам. На свободное место загрузили с избытком угля, хватит четыре раза съездить туда и обратно и ещё немного останется. В общем всех дел, только разместиться в пассажирском вагоне, развести огонь в топке паровоза и можно ехать.
Главная сложность собрать всю мою команда так как квартировалась она кто где и никакого уговора чтобы выезжать так рано и спешно вчера ещё не было. Бориса, Андрея и Ефима нашли быстро, также как кочегара и машиниста, а вот за Глыком пришлось побегать. Хозяйка, у которой орк снимал комнату сказала, что он ещё вчера ушёл и до сих пор не приходил. Я было заволновался, но, к счастью, встретил бывшего мастерового на улице, когда тот устало возвращался.
-Ты где был?
-Командир, а что ты тут делаешь? -удивился орк, щурясь от бьющего в глаза рассветного солнца и прикрываясь ладонью.
-Мы срочно уезжаем. Прямо сейчас.
-Понял, командир. Пять минут на сборы и буду готов!
Когда Глык пробежал мимо меня собирать вещи и решать вопрос с хозяйкой комнаты я успел учуять необычный цветочный аромат и заметить росчерк красной помады, оставшийся на воротнике оркской безрукавки. Вкупе с общим помятым, но при том весьма довольным видом это вполне объясняло, где наш мастер провёл эту ночь. Надеюсь, хотя бы любовные похождения старого орка не аукнутся мне также как закончившиеся смертоубийством шуры-муры Коробейниковой.