-Кажется это артефакт, причём не новодел, а настоящий старинный артефакт вобравший за века существования достаточно силы чтобы быть уже не просто обычной вещью, а чем-то больше, -замечаю я осторожно вынимая жало из футляра и держа его так, чтобы ни в коем случае не порезаться и не порезать окружающих.
-Ефим, что ты думаешь?
-У нас не было курса продвинутой артефакторики. Но да, я согласен, это очень старая вещь. И оно явно больше чем просто какой-то кинжал. Мне кажется, что он прямо сейчас смотрит на меня. Смотрит на всех нас.
-Очень дорогой подарок, -замечаю я. -В прежние времена за такой можно было купить добротный дом в столице или даже целую деревню вместе с крестьянами где-нибудь в наших местах.
-Смотрите, тут ещё записка, -замечает Маша.
-И что там написано?
-Пусть мой подарок послужит той соломинкой, которая спасёт тебя в безвыходной ситуации, если всё будет очень и очень плохо. Даже не думай о том, чтобы погибнуть от случайной пули или в какой-нибудь дурацкой придорожной стычке. Ты должна быть моей, и ты ею будешь. Примечание: никто никогда тебя не поймёт так, как я понимаю сейчас, -зачитала вслух Маша.
-Звучит довольно жутковато, - заметил Глинка. -А наша девка ничего так, окрутила целого комиссара…
-Молчи, дурак! -рассердившаяся Маша бросила в Глинку футляром и, естественно, попала ему точно между глаз.
-Ох дорогая, я поражён в самый э-э-э мозжечёк?
-А ну тихо! -прервал я готовый разгореться конфликт.
Возвращаю жало в переданный мне Глинкой футляр и закрываю его, чтобы источаемые древним артефактом эманации не отвлекали.
-Держи, Маша. Да возьми ты его! Отличная штука. Она не только может спасти тебе жизнь, как явно пишет в записке Зименко, но если сумеешь настроиться на него, то артефакт сможет даже немного усилить твои способности к управлению внутренней силой. Поверь мне – такими вещами не разбрасываются. И не важно, как и от кого ты его получила. Что до остальных претензий Николая, то пусть идёт раком три версты и все по бездорожью. Мало ли что этот маньяк себе навоображал. Пока ты в моей команде, никому другому я тебя не отдам.
Маша прячет подарок в своих вещах. Она смущается, но всё равно спрашивает: -Правда не отдашь?
-Правда, -говорю я ей и уже обращаясь ко всем остальным: -Мы не просто здесь собрались. Мы – отряд. А бойцы одного отряда всегда стоят друг за друга. Любой член отряда всегда может рассчитывать на безоговорочную поддержку остальных. Представь Маша, что, если бы у тебя было шесть братьев всегда готовых намять бока всем, кто только вздумает тебя обидеть? Так вот, это мы и есть – твори братья. А ты – наша сестра. Я ведь правильно говорю или кто-то здесь думает по-другому?
Обвожу всех глазами. Борис и Андрей стоят с одинаково одухотворёнными лицами. Ефим вроде смущается, но чувствую, что он готов быть частью моего отряда, моей команды.
-Я, конечно, старый орк, -берёт слово проснувшийся и зевающий Глык. -И у меня уже очень давно не было семьи, с тех пор как родители умерли, а единственная которую я любил сгорела от лихоманки. Но я очень рад быть частью вашего отряда.
Поглядывая на наше дружное единение, Глинка скалится, показывая белые зубы.
-А ты? -спрашиваю я его. -Ты наш или просто с нами?
-Семьянин из меня довольно хреновый, -предупреждает Глинка. -Было дело, от меня родные братья отреклись. Но попробовать, думаю, можно.
Неожиданно маленькая Огнёва спрашивает: -Можно мне с вами?
Сбиваюсь с мысли: -С нами? Как?
-Просто у меня больше совсем никого нет, -она начинает беззвучно плакать.
Мы растеряно переглядываемся не зная, что ей ответить. Одна Маша догадывается сесть рядом и просто начать гладить девочку по разметавшимся волосам.
Со вздохом пристраиваюсь к ним и начинаю объяснять: -Понимаешь, Катя, ты ещё маленькая. А мы всё-таки боевой отряд. Знаешь, все эти взрослые дела: перестрелки, расправы с врагами революции, боевая магия. Во всём этом нет места маленьким девочкам.
Она молчала и только продолжала плакать без слёз, душа свои рыдания и оставляя их в себе. Самый худший вид рыданий – когда оставляешь в себе, не выпуская наружу.
-Ладно, хорошо, -согласился я. -Ты тоже можешь быть в нашем отряде, если так сильно хочешь. Но учти, у тебя будет много обязанностей! И слушаться меня, как командира, надо беспрекословно, без возражений. И ещё…, -я не успел придумать что ещё так как мелкая бестия тут же вскочила, обняла меня прижавшись горячим комочком и тут же улеглась обратно, словно ничего не было.