Однако свою главную задачу общественные лекции худо-бедно выполняли. С их помощью и я и Ефим нашли немало заинтересованных людей, с которыми уже можно было заниматься индивидуально. Не обязательно одарённых или имеющих талант к развитию и управлению силой. Рабочие, которых можно дообучить и дорастить до мастеров. Будущие управленцы, которым можно поручить какое-нибудь дело и не бояться, что они его завалят. Наконец грамотные в своём деле специалисты или будущие команды ревотрядов – все они были нужны нам как воздух. Ну и маги, конечно. Хотя бы плохенькие. Хоть какие-то. В некоторых профессиях, где требуется совершение алхимических преобразований исходных материалов или контроля за работой маготехнических устройств человеку с недостаточным уровнем развития внутренней силы делать нечего.
Иногда учебные лекции перемежались политическими, где я представлял народным массам учение вершителя Драласа, отвечал на вопросы или объяснял полученные по телеграфу из столицы указания высшего революционного совета во главе с товарищем Вождём. В общем, как мог, политически просвещал население Каменска. Уставал я после подобных выступлений просто жутко.
Всё это бурление общественной жизни порой приводило к забавным казусам вроде следующего. Утром кто-то из бутозеров Глинки старательно выводил буквы на восковой дощечке пытаясь, вслед за лектором, складывать из букв простые слова. Днём тот же бутозер, в качестве инструктора, гонял того же самого лектора по полосе препятствий обучая стрельбе из длинноствольного армейского пистоля. А вечером они оба: и лектор и инструктор – пытались достучаться до своего спящего дара под руководством в целом добрейшего, но очень строго в качестве преподавателя, Давида Аристарховича.
Пусть большая часть моих начинаний была ещё крайне далека до завершения и, в лучшем случае, только-только начала давать какую-то отдачу и показывать зримый результат, но самое главное видно уже сейчас – волна пошла. Город словно бы спал раньше, а теперь, с каждым новым днём, просыпался всё больше. Или это просыпались живущие в нём люди? Не все, далеко не все. Сколько там человек регулярно посещало бесплатные лекции, записались в отряды рабочей самообороны или участвовали в прочих наших активностях? Кажется, будто очень много, но если соотнести с общим количеством населения Каменска и пригородов, то это будет процентов семь, ну десять от силы. Подавляющее большинство, особенно среди крестьян продолжало жить своей собственной жизнью. Но даже у них что-то будто бы изменилось.
Канатный завод под управлением Ефима не только возобновил работу, но и объявил дополнительный набор рабочих, обязательно грамотных, рукастых, предварительно уже что-то умеющих. Благо было из кого выбирать. Ткацкие мастерские тоже загружены работой. Урожай льна централизовано скуплен у крестьян по твёрдой фиксированной цене. Некоторые несознательные крестьяне ворчат, полагая что на ажиотаже могли бы выгадать ещё больше. Но в том и дело, что сегодняшняя твёрдая цена в четыре раза больше максимальной прошлогодней, когда половина мастерских не работала и крестьяне не смогли распродать часть льна даже по совсем бросовой цене.
Реализовали произведённый товар тоже по смешанной схеме.
Примерно шестьдесят процентов выкупало государство, из столицы приходили соответствующие разнарядки на разные виды товаров. Их мастера должны были продавать государственным скупщикам по фиксированной цене, но зато это была гарантированная цена и гарантированные заказы. Остальную часть реализовали своими силами. Рынки Каменска наконец-то заполнились и товаром, и продавцами. Больше они не производили унылое впечатление пустого сарая, из которого выгребли даже прошлогоднее, гнилое сено.
Кроме того, многое уходило в «Родную Гавань». Зименко держал слово и не обижал привозивших ему товары каменцев. Впрочем, сам он с этого имел как бы не больше. Всё-таки в пограничном городе-порту возможностей реализовать хороший товар за двойную или даже тройную переплату много больше, чем в городе, расположенном в глубине материка.