— Алекс, сходи, купи чего-нибудь, а?
— Дадли, я охранник, а не нянька.
— Есть, вообще-то, все хотят, а не только я!
— Да ты надоел уже! — сказал Джон. — Все жрёшь и жрёшь, куда в тебя столько лезет-то?
Он продолжал ворчать себе под нос, но за едой пошёл.
По телевизору вновь крутили клип «My December». Да-да, тот самый, что я слямзил у «Linkin Park». Насколько я помню, они клип на него не снимали.
Съёмки были здесь, во Франции, в замке. Красиво получилось. Зима, снег, замок, конь, собака и я. Одного мальчика, похожего на Гарри, снимали со спины, чтобы лица не было видно. Стилизовали всё под семнадцатый век. Я брожу по замку, я на улице с собакой, скачу на лошади по заснеженному парку, и в конце меня убивает «Гарри» выстрелом из арбалета. Реально красиво получилось — красная кровь на белом снегу. Конь был чёрный-чёрный. А собака — хаски с голубыми глазами. Вот где они её откопали, во Франции-то?
— Тебе не надоело это смотреть? — спросил один из охранников.
— Красиво же, — ответил я.
— Красиво, — он немного помолчал. — Послезавтра едем снимать «Rise Like a Phoenix», а завтра на студию — смотреть сценарий.
— Как? А разве…
— Я охранник, а не менеджер, — перебил он меня.
Ну да, он «тупой громила», и не лезь к нему. Отношения с охраной у нас были прохладные. Они старались «не отсвечивать» и просто выполняли свою работу. Со мной общались только по делу. Монику они не любили — она часто меняла маршруты, ведя себя непредсказуемо. Они постоянно ругались. Думаю, что она так показывала свое неудовольствие и раздражение. Ну ещё бы, заперли с малолетней звездой в одной квартире и приказали «не чирикать», вот и развлекается тётка, как может.
Начался блок новостей, и опять про меня там сказали. Мол, комментариев нет, я где-то в Европе — то ли в Бельгии, то ли в Германии. Сингл вышел в лидеры, клип на первом месте и прочее бла-бла-бла, проплаченное Моллетманом (а вы думали, что на ТВ звёзды бесплатно появляются?).
Песни получились реально удачными. Голосок, когда я пел, уже не был писклявым, а стал более глубоким. Да, он был мальчишеский, но уже… не то что бы детский. Голоса Гарри там было мало — в основном как бэк-вокал. В радио-чартах лидирующей была «Так устроен этот мир», а на ТВ — клип про декабрь. Фанаты, затаив дыхание, ждали новостей от меня.
Пиццы в холодильнике не было. Облом-с. Пришлось ждать Джона с едой из ресторана.
Поужинав очередной невиданно дорогой хренью из элитной закусочной (вот лучше бы в МакДаке картошки купил!) я отправился спать. Моё утро начинается в семь часов.
* * *
— Дадли, руки выше поднимай, — говорит мне режиссёр, — ещё выше, ещё.
— Крылья мешают!
— Не начинай! Руки выше. Вот так. Теперь делай вид, что поёшь…
Уже почти четыре дня идет съёмка клипа на песню «Rise Like a Phoenix». До этого долго согласовывали сценарий, потом выбирали место съёмки. Теперь сама съёмка, где меня из феникса превратили в карающего не то демона, не то ангела с выкрашенными в чёрный цвет волосами, крылья мне приделали, и я бегаю, как дурень, по всей площадке. Сниматься тяжело — очень холодно, под ногами вода. А я в легком костюме, да два крыла за спиной. Рогов только не хватает. Бр-р-р, как же холодно! Павильон не отапливается.
— Наступай на цепь и рукой тяни её на себя, — надрывался помощник режиссера. — Дурсль! Не в облаках витаем, а делаем, — его голос эхом разносился по помещению.
— И как вы себе это представляете? Я с крыльями и цепь? Идиотизм…
— Тяни давай, — не выдержал барабанщик, — быстрее снимем, быстрее уйдём.
Пришлось умолкнуть и делать то, что велят. Мёрзли все — я, музыканты, операторы, гримёры. Режиссер только не мёрз. Он в зимнем пуховике. Остальные — в форме или костюмах.
— Пиротехники готовы? Отлично! Дадли, сейчас ты стоишь в этой воде, делаешь взгляд как у убийцы, и вокруг начинают работу пиротехники. Пробуем, — говорит режиссёр.
Я покорно встаю в лужу воды, включаются вентиляторы, гремит музыка…
— Стоп-стоп-стоп, — опять режиссёр, — крыло поправьте. Да, вот так. Вторая камера крупным планом, снимаем…
И так ещё часа четыре. Я механически выполнял требования и мечтал поскорее уехать на квартиру. Съёмки съёмками, а учебный процесс никто не отменял. Если алгебру и физику я делал довольно быстро, то по литературе ещё конь не валялся.
Ближе к полуночи, когда я дописывал сочинение по творчеству Хемингуэя, в стекло постучали. Честно — думал в штаны кирпичей наложу! Нет, ну сами посудите: семнадцатый этаж и — стук в окно. Всё оказалось прозаично — за стеклом находился… филин. Да-да, большой, наглый, откормленный филин принес мне письмо от Гарри.