«Привет, Дад. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Мне никто ничего не говорит. Я уже раз пять посылал Азазеля к тебе, а он всё время возвращался. Флинт сказал, что тебя нет в школе, а писать родителям я боюсь, разнервничаются ещё. Это филин Малфоя, Герцог, я его отправил первого марта. Пожалуйста, напиши мне.»
Мда-а, мне это всё меньше и меньше нравится.
«Привет, Гарри. Я жив, относительно здоров, снимаем второй клип. Первый на песню про декабрь, второй на песню о фениксе.
«My December» снимали в Европе. Вместо тебя там мальчик с похожим телосложением и снят со спины. Лидирующее место по телеку. Сейчас снимаем «Rise Like a Phoenix». Много пиротехники, и мне волосы выкрасили в чёрный цвет. Обещают, что скоро будем снимать ещё один клип с тобой вместе.
Много учусь. Нэш и Дэвид наняли учителей. Что будет с голосом — пока не ясно. Моника ужасно бесится от всего происходящего. Мама рыдает в трубку. Напиши ей, что у тебя всё хорошо, пусть порадуется.
Не могу сказать, где я нахожусь, но ужасно соскучился. Пятнадцатое марта.»
Пока я наспех корябал письмо на обратной стороне пергамента, Герцог склевал остаток фуа-гра (каннибал!), слопал недоеденный кусок ростбифа и, как только я привязал письмо, отчалил восвояси.
Даром мне выходка Гарри не прошла. Через час после отбытия птицы Сэм велел собирать самое необходимое и уезжать. Мне же была брошена фраза, что взрослых надо ставить в известность о таких вещах. Хм, интересно, а они, типа, были не в курсе? Или Азазель чем-то по почтовым свойствам от Герцога отличается? Врёте, господа. Видимо, накал страстей таков, что с квартиры сняли какие-то чары (а то я не видел символы по углам) чтобы почтовая птица меня нашла. Как бы там ни было, мы переезжаем.
Неприятности начались сразу после переезда и заключались они в людях под названием «фанаты». Жили мы теперь на студии (первый этаж — студия, второй этаж комнаты). Поклонники проникали везде и всюду — на съёмочную площадку, в студийные помещения, пытались выловить меня в магазинах. Хотелось забиться в тёмный угол. Нервы сдавали капитально. Пару раз сбегал, но меня вылавливали телохранители.
— Заебали вы уже! Сколько можно?! — бам-с, и хрустальная статуэтка летит в стенку. — Я не робот, я устал! Хочешь, пиздуй сама на съёмочную площадку и пляши там!
— Дадли, успокойся.
— Ты сёрьезно?! Сёрьезно? Нет, ты реально считаешь, что я могу успокоиться?! Моника, я устал.
— Ах, деточка устала, — театрально воскликнула та, — а мы роботы! Мы не устали. Нам очень всё это нравится. Нам нравится слушать капризы одиннадцатилетнего ребенка, торчать в чужой стране и не иметь возможности спокойно выйти на улицу! — её голос сорвался на крик. — Да что ты знаешь об усталости, сопля зелёная? Ты искал помещение, когда на нас вышли? Ты строил всю безопасность? Ты искал учителей? Придумывал маршруты? Нет? Так какого хрена?
Я первый раз видел агента такой злой. Охрана расползалась по углам моей «спальни» и предпочитала не встревать. Моника продолжала орать о том, что я свинтус неблагодарный, абсолютно не ценю того, что для меня делают.
С одной стороны, мне было стыдно, с другой — я тоже не железный.
* * *
— Как я соскучился по тебе!
— Ты не поверишь, я тоже!
Мы с Поттером сидели в моей комнате нашего нового дома. В теории, на пасхальные каникулы школьников не отпускают, но опекун Поттера сделал всё по-своему.
— Что у тебя было?
— В Париже был.
— Здорово! Башня, Лувр…
— Закатай губу, — перебил я, — квартира-студия-квартира. Даже ни разу не был в музее. Клипы снимали, с Моникой ругался, от фанатов отбивался, от журналистов прятался. А у тебя что?
— Весело у меня, — мрачно ответил Гарри. — Мне не нравится, что лорд не помог тебе. Мне не нравится, что он хочет увести меня из шоу-бизнеса. Мне не нравится, что директор вызывает меня к себе и задвигает о силе любви. Мне не нравится, что волшебники крутят пальцем и говорят, что я делаю всё неправильно. Все чего-то хотят от меня, но никто не спрашивает, чего хочу я!
— Так устроен этот мир… — пропел я песню «своего сочинения». — Давай сначала. Лорд помогать мне не обязан. Он твой опекун, а не мой. И я узнал, что большинство зелий и заклинаний на магглов не действуют. Чего там дальше?
— Он хочет забрать меня из шоу-бизнеса.
— Логично. Ты представитель древнего рода, а занимаешься клоунадой.
— Чем?
— Для волшебников — это клоунада, цирк, показуха. Для них сцена — неприемлемо. Вот был бы ты боксёром, футболистом, фехтовальщиком — слова бы не сказали. Чем будешь заниматься лет через шестьдесят?
— Ты прямо как лорд.
— Ответь.
— Ну… не знаю.