— И ему ты так же ответил?
— Да.
— Во дурак! Надо было сказать, что ты собираешься волшебные растения выращивать, книззлов разводить, ну или ещё какую лабуду, которая не требует магической силы.
— А директор?
— Лорду говорил?
— Нет.
— Дважды дурак. Об этом надо было в первую очередь сказать. Вот вспомни, когда нас вызвали в старой школе к директору?
— Когда что-то случилось, когда что-то натворили.
— А что ты натворил, что директор так тобой заинтересовался?
— Н-не знаю…
— А я знаю. Ничего! Ты ничего не натворил, в этом и дело. Ты — герой волшебного мира, а живешь тихо и скромно. Так не бывает. Герой должен геройствовать и геройски сдохнуть.
— Но я не хочу!
— А кто тебя спросит? Дамблдор? Да он спит и видит, когда ты сдохнешь во имя добра. Ардвидссон? Ты нужен, чтобы директору отомстить. Как только мстя совершится, тебя выкинут как испорченную игрушку. Хорошо, если жив останешься.
— Дад, я не понимаю…
— Чего ты не понимаешь? Почему всем что-то от тебя надо? Ну, допустим, тебе тоже что-то от кого-то надо. И хорошо, если ты потом поблагодаришь и не забудешь того, от кого что-то взял.
— Я всё равно не понимаю, — очень тихо сказал Гарри.
— Давай начистоту. Я один могу намного больше заработать. Я один могу намного больше спеть и написать. Но есть ты. Ты мой брат, ты часть моей семьи. И я тебя не брошу, что бы ты ни натворил. Запомнил?
— Запомнил, — тихо сказал Гарри и обнял меня.
На кровать запрыгнул Воланд и нагло развалился на подушке.
— Можно он тут останется?
— Конечно! Спрашиваешь ещё. А в школе?
— Не хочу, чтобы он там был. Все жалуются, что котята чёрные и беспородные.
— Алименты платить заставляют?
— Что платить?
— Не бери в голову. Давай собираться. Нам на студию ехать.
Клип на Билановскую «Так устроен этот мир» снимали три дня. Вспомнил оригинал и подкинул идею про балет. Нэшу, нашему продюсеру, идея понравилась. И теперь в тяжелых ботинках мы пытались выполнить балетные па. После съемок, наплевав на все смешки, вдвоём с Гарри шли в душ. Сказать честно, во Франции я уставал меньше. Дома даже не разговаривали, а сразу расползались по комнатам — спать.
Петунья и Мардж смотрели сочувственно, но не вмешивались. Фабстер и Дурсль были заняты покупкой обновок и детской мебели. Осталось всего два месяца, и у меня появятся родной и двоюродные братья. А мама хотела девочку…
Всё, сегодня последний день съёмок! Доснимаем нашу «игру на гитаре» под фонограмму. Лучи, софиты, камера, мотор! Думаю, что без волшебства тут не обошлось, потому что огонь не обжигал, предметы держались в воздухе, а девочки все были на одно лицо.
— Стоп! Снято! — говорит режиссёр. — Всем спасибо, всеё было отлично!
Мы с Поттером двинулись в душ. Господи, как меня достали эти тяжёлые ботинки! Как я люблю лёгкие кеды! На выходе из павильона нас встретила хмурая Моника.
— Что-то случилось? — спросил Гарри. Он хорошо знал агента и чувствовал, когда что-то произошло.
— Да. Ваша тетя в реанимации.
— Что? Как?
— Преждевременные роды.
— С ней всё будет хорошо?
— Гарри, я знаю не больше твоего. Мне ваш отец позвонил.
— Где она? Едем к ней!
— Не пускают.
Две недели кошмара. Дети родились очень слабыми, и не факт, что они выживут. Мардж в реанимации, и не факт, что она выживет. Фабстер жил на успокоительных. Вернон и Петунья успокаивали его как могли, хоть у них самих должен был через полтора месяца появиться ребенок.
Мардж ненадолго приходила в себя и опять теряла сознание. Ей сделали переливание крови, но шансов всё равно было мало. Мы с Гарри готовы были отдать любые деньги за лечение, лишь бы они выжили.
Через полторы недели один из детей задышал сам, а затем и второй. Стало легче.
Часто возле больницы дежурили фанаты и журналисты, которые интересовались здоровьем Мардж и детей. Тетя была узнаваемой фигурой в шоу-бизнесе. Пару раз звонили знакомые рокеры, спрашивали, нужна ли помощь деньгами или лекарствами. С деньгами-то у нас проблем не было, а лекарств ещё не изобрели. Оставалось уповать на бога, Мерлина, Демиурга и кого-то там, чтобы всё закончилось хорошо.
Глава 27 Жизнь как она есть
Ещё вчера врачи боролись за жизнь Марджори Фабстер, а сегодня по замку разносится крик трёх малышей. Бенджамин и Брендон Фабстеры, а также Ричард Дурсль были вполне упитанными и здоровыми детьми трёх и двух месяцев от роду.
Ко мне в комнату пробралась Долли и спряталась под кровать — там не было слышно детских криков. Под кроватью уже находились Злыдень, Зара и Воланд. Азазель, от греха подальше, прилетал только глубокой ночью. Я посильнее прижал наушники к ушам, сделал звук в них погромче и продолжил играть очередное соло. Дети-детьми, а программа сама себя не выучит.