Я её пиарил (собаку, в смысле) везде — даже брал на экзамены в школу. Ну как брал… Охранник маячил с собакой перед воротами. На следующий день вся жёлтая пресса захлебывалась от статей на тему «плохого мальчика Дурсля», который оставил собаку у ворот, а не забрал её с собой. Так или иначе, но узнаваемость, пусть и скандальная, у нас была.
Экзамены я сдал неплохо, но в десятку лучших не попал. Был обычным середнячком.
Гарри закончил очередную песню. Я начал петь нетленную «Кукушку» (начинаю песню я, а потом продолжает Поттер).
А вот кузен еле-еле сдал свои предметы. На пергаменте напротив почти всех предметов красовалось «У» — удовлетворительно. И только гербология и уход за магическими существами были «В» — выше ожидаемого. Хотя с ним занимались нанятые маги-репетиторы. Лорд Ардвидссон долго отчитывал его. Гарри сделал виноватую мордашку, невинные глаза и пообещал исправиться. Угу, сомневаюсь сильно. Он даже учебники не открывал.
Всё время уходило на обследование нового дома, прилегающей территории и немного на учебу.
Ликлейхед был большим. Гарри выбрал себе угловую светлую комнату. Дизайнер сделал её в нежно-золотистых цветах с добавлением зелёного. Получилось здорово. Его комната представляла собой образец аккуратности и педантичности. Все вещи были в большом гардеробе, разделенные на повседневные и концертные. Инструменты разложены по кофрам, оборудование располагается в ящиках. Весь волшебный скарб — в сундуке. Ещё в комнате была потайная лестница на кухню, которой он постоянно пользовался. Горничные задолбались убирать остатки «позднего ужина» (по мне — ночного жора). А Воланд постоянно пробирался на кухню и ждал, чтобы кто-то сделал ему порцию смеси. Причем эта хвостатая скотина требовала то же, что давали детям. Жрать что-то подешевле он отказывался.
Моя комната была обычным местом обитания подростка в пубертатном периоде. Большое прямоугольное помещение, как и предыдущее на Тисовой, было в серо-голубых тонах. По стенам развешаны инструменты — гитары в количестве двенадцати штук, два синтезатора, мандолина, балалайка. Во встроенных шкафчиках хранились медиаторы, струны, колки, рычаги, отвертки, паяльники. Ещё был отгорожен угол под небольшую мастерскую, где я переделывал гитары — ставил новые струны, рычаги и пружинки, перепаивал схемы. Купленная гитара — это полуфабрикат. Её необходимо доделывать под конкретного гитариста и стиль музыки. Инструмент «Ibanez» я вообще напильником переделывал — меня не устроил вырез над грифом — неудобно лады доставать.
Ещё в комнате была большая кровать, которую я делил со Злыднем. Долли предпочитала спать у Гарри — у него всегда было, что покушать. Раньше Мардж и Уильям дали бы племяннику по шее за такое питание собаки, но сейчас им было не до него, и Поттер скармливал овчарке всё, что ни попадя.
Большой письменный стол был завален учебниками, книгами, газетами и журналами. Кстати, о газетах и журналах. Печатали нас часто. Статьи про Дадли Дурсля были в каждой захудалой газетёнке. От серьёзных статей про гитары и оборудование до откровенно идиотских, «Кто навёл порчу на знаменитого мальчика?». Убирать мне всё это было лень.
Одежда в шкафу, как и у Гарри, была разделана на концертную и обычную, но часто кочевала из одного отделения в другое.
Гитары и другое оборудование, которое должно было находиться на стене, валялись по всей комнате. Медиаторы можно было обнаружить в каждом углу, хотя их место было в большой трехлитровой банке. Хорошо хоть носков нигде не видно, и то, потому что их Злыдень жевал и выплёвывал, а ходить по собачьей слюне, мягко говоря, не айс.
Короче говоря, бардак ещё тот. Осталось только сказать: «Хрю-хрю». Но, в отличие от Гарри, ел я только на кухне — слишком часто вспоминались общажные тараканы. Горничные наотрез отказывались здесь убирать, после того как одну из них я довел до слёз, когда она свалила на пол дорогущий «Marshall». С той поры они только забирали мусор из ведра. Относить и забирать одежду в стирку, мыть и убирать комнату теперь нужно было самому, и никакие извинения не помогли. Вернон и Петунья поддержали обслуживающий персонал, и теперь моя комната представляла собой классический подростковый «хлев».
Рядом с комнатой соседствовал склад. Там мы хранили колонки, пульты, микрофоны, педальки, комбики, дорожные кофры и многое другое.
Закончилась «Кукушка», началась песня про «My December». Кстати, её взяли саундреком к детскому фильму «Суеверие», про мальчика, попавшего в волшебный мир. Нас с Гарри даже сняли в паре эпизодов фильма, чтобы в клип вставить. Киношка, я вам скажу, так себе. Но благодаря нашему «пиару» рейтинг был довольно высоким.