— Как закончишь, пойдешь поможешь Дадлику в комнате, — прошипела Петунья. — Дадличек, может, он там сам уберется, а ты телевизор посмотришь? Ты ещё слишком слаб.
— Ага. Он будет убирать, — палац сосиска уже уткнулся в грудь Поттера, — а я руководить!
— Мой сын! — засмеялся Вернон. — Учится строить подчинённых! Достойная смена!
Петунья выделила нам три тряпки, ведро воды, пару перчаток, какую-то химию для мытья и штук шесть коробок, а также два пакета под мусор. Ну-с, начнём-с.
* * *
— Мусор и сломанные игрушки скидываем в этот пакет, комиксы в эту коробку, целые игрушки в ту коробку. Одежду валим на кровать. Запомнил? — я смахнул всё с кровати на пол и решительно подошёл к письменному столу. — Чего стоим? Кого ждём? Оно само не уберётся.
— Ты тоже?
— Очкарик, не тупи, вдвоём быстрее, а я хочу спать в чистой комнате, а не в свинарнике. И где «спасибо» за конфеты, форму и очки? Нету? Отрабатывай давай!
Сортировка и выбрасывание мусора заняли почти три часа! Это мы вдвоём были. А сколько бы я один тут кочевряжился? Пару раз заглядывала Петунья и один раз Вернон, но, ничего не сказав, уходили. Итогом нашей уборки стали полные мешки мусора, три коробки игрушек, коробка комиксов и полная кровать одежды. Миссис Дурсль упаковала почти всю мою одежду и загрузила её в машину. Дурсль должен был с утра завести одежду старьевщику. Итогом моей диеты в больнице стали сброшенные килограммы в количестве шести штук живого веса и плюс в росте почти на четыре сантиметра, всё тряпки мне уже не подходили.
Мы стояли посреди пустой комнаты с ведром и тряпкой.
— Давай полы мыть. Я мою, а ты вытираешь. Запомнил?
— Да. Есть хочется.
— Уберёмся и поедим.
Мы с Поттером сноровисто начали мыть. Минут через пятнадцать пол в комнате закончился, как и наши силы. Гарри отжал тряпки и вынес воду из ведра.
— Пошли поищем еду нормальную, а не эту «смерть диабетика».
— Чью смерть?
— Диабет — это такая болячка, когда нельзя есть сладкое, или ты умрёшь.
— Ты в больнице узнал? — спросил Гарри. — Я боялся, что ты умрёшь. Пирс и Крис сказ… ой!
— Ну-ка, ну-ка братец, поподробней, — я припёр малого к стенке и нависал над ним с самым страшным видом. — Что там было-то? А ну живо говори!
— Ты и твои друзья загнали меня в мусорным бакам, меня подхватил порыв ветра, и я оказался на крыше. С неё упали черепки и попали тебе в голову. Кристиан и Пирс убежали и сказали, что если я не хочу в тюрьму, мне надо молчать, — малец втянул голову в плечи, по лицу его текли слёзы.
Мне стало его жаль. Опять в чьих-то «играх» участвует.
— Чего я ещё не знаю?
— Они… они сказали, что я с ними играл, и что если я расскажу кому-то, они меня прибьют, — пацан говорил почти шёпотом.
— Вот и молчи, а с ними я сам разберусь. А то взяли моду — моему брату угрожать, — последнюю фразу я бросил специально.
Мы спустились на первый этаж и прошли в кухню. Итогом наших поисков стали остатки картофельного рагу и печёной курицы. Предки этого тела копошились в гараже, а я прикидывал, как вытащить Поттера из чулана. Есть одна мысль…
— Пап, мам, — окрикнул я родителей, которые вошли в дом. — У меня много игрушек, но я уже большой. Давайте устроим распродажу «Всё по пенсу», ну или «Один фунт за коробку»? Денег заработаем! У меня же две комнаты с игрушками, вот и продадим старьё соседям.
— Моя школа! — Вернон раздулся от гордости.
— Ты такой молодец, такой умный!
— Определённо, этот русский хорошо на тебя повлиял, — вновь произнёс Вернон. Он мне до ужаса напыщенного индюка напоминал!
Уже через два часа на лужайке перед домом номер четыре были выставлены коробки с игрушками и комиксами. С двух комнат их набралось аж шесть штук! Ещё сломанные радиоприёмники, старый телевизор (фиксиков на вас нет!), сломанный самокат. Я был удивлён, что это всё продали. Нет, ну надо же. До чего люди падки на слова «дёшево» и «почти даром!». Вот нафига им этот хлам? Нам удалось заработать почти семь фунтов. Для восьмилетнего ребенка — огромные деньги.
— Пап, а давай этого в верхнюю спальню поселим? Пусть он там живёт и весь второй этаж убирает. Мама всё равно лучше готовит, чем он, — Вернон уставился на меня, как на восьмое чудо света. — А то придут из опеки или ещё откуда и нам штраф выпишут, — я буквально видел работу мысли Дурсля-старшего. Ну же, давай, шевели мозгами.
— Молодец, сын! Правильно! Есть в тебе коммерческая жилка — знаешь, что продать, да как от правительства отвязаться.
Итак, Поттер переехал в маленькую спальню напротив. Там односпальная кровать (хоть и старая), старый стол и шкаф. Ну хоть так. Ошарашен он был не меньше Петуньи. Вернон приводил мой аргумент, что соцработники из школы зайдут к нам в гости, чтобы справиться о здоровье Дадли, а тут ненормальный в чулане. Штраф выпишут. Надо сказать, что Дурсли не такие уж и звери — Гарри они не били, голодом не морили. Орали — да, жил в чулане, работал по дому, но никто над ним не издевался с садистским удовольствием, кроме кузена и его шайки.