— Кем? — обалдело уставился он на меня.
— Бараном! Сдох бы во имя общего блага, любви и жизни других людей под улюлюканье толпы. Да, кстати, этот вариант до сих пор возможен…
— Я бы сдох как… Иисус?
— Чё? — вот теперь я в шоке.
— Ну, в Библии же говорится, что он умер во имя всех людей на земле. Его распяли под крики толпы.
Вот теперь я завис. А ведь верно! По сути, это библейская история на новый лад. Поттер — жертва. Плети — сплетни толпы. Крест — поиск частиц души. Иуда — Рон. И добрый бородатый старец, который всё знает. По первоначальному плану Роулинг Гарри должен был сдохнуть, но толпа фанатов этого не дала сделать.
Пиздец! Во что я вляпался?
— Дадли. Да-а-ад.
— А? Что?
— Долго так сидеть будешь?
— Не, нет.
— А про тетрадь ты откуда узнал?
— Там мелькали какие-то важные предметы. Среди них — тетрадь чёрная. Еще был дом, в который я ходил, — ну не говорить же, что я о-о-очень крупно лоханулся и тупо забыл, — медальон со змеёй, корона, чашка с барсуком и кольцо.
— Дадли, мне страшно.
— Почему?
— А если всё же мне придется умереть…
— Все мы умрём. А там не страшно. Там всё белое, да и родителей увидишь, — мы замолчали. — Я не всё помню, что там видел. Вспоминается по ходу. Если будет что-то важное, я тебе скажу.
— Эльфа ты тоже видел?
— Да. Это Добби, эльф Малфоев.
— Нет, это эльф Хогвартса. Мне Лорд сказал. У него мозги набекрень повернуты.
— И где этот…
— У Лорда. Я особо не спрашивал.
— Помнишь крысу Уизли?
— Которой Волдик хребет сломал? Да-а-а, такое не забывается. Столько воплей было…
— Это анимаг. Питер Петтигрю. Он твоих родителей предал.
— Лорд сказал, что это был Блэк.
— Там мутная история. Хранителем был Петтигрю, а всем сказали, что это Блэк. Когда ты отразил заклинание, и Блэк прибыл на место, он вместо того, чтобы заняться тобой, погнался за хранителем. Тот был анимагом-крысой и смог скрыться. Во всем обвинили Блэка и посадили в тюрьму.
— Так нужно… — запальчиво произнёс Гарри.
— Ничего не нужно, — перебил я, — сидим на попе ровно. Мы дети, нам никто не поверит, а если поверит, то мне мозги вывернут.
— Что же делать?
— Прямо как у Чернышевского.
— У кого?
— Писатель есть такой, — ухмыльнулся я, — пока ждём. Вроде, Блэк сбежать должен из тюряги, но это не точно.
— Зачем кому-то нужно было сажать невиновного?
— А зачем твоему двоюродному деду тебя убивать?
— Ради денег. Подожди, а кто сейчас распоряжается местами в Визенгамоте и деньгами Блэков?
— Очевидно, тот, кто его посадил.
— Может, Лорду сказать?
— Гарри, я уверен на всю тысячу процентов, что у Лорда, что у Дамблдора в шкафу лежат такие скелеты, по сравнению с которыми тот-кого-не-называют просто ангелочек.
— Как же меня всё задолбало.
— Ты главный герой, а я статист. Кстати, у героя шанс дожить до конца пьесы больше…
— Не хочу быть героем.
— А нас с тобой никто не спрашивает. Давай договоримся так: если я что-то вспоминаю, то тебе рассказываю. Ну, а ты слушаешься моих советов. Согласен?
— Ладно, — сказал Гарри, — а можно я у тебя посплю?
— А ты часом не охренел?
— Не-е-е, кровать большая, тащиться лень.
Он забрался под одеяло, повернулся спиной ко мне и закрыл глаза. Я не стал строить из себя поборника нравов и собственника, улёгшись рядом. Всё-таки насколько он ещё ребенок по сравнению со мной.
* * *
— Дадли, ты о чём задумался? — вырвал меня из воспоминаний голос Моники.
— О жизни и её смысле.
— Завтра вечером уже вылетаем в Лондон.
— Ох, как неохота-а-а, — протянул Поттер.
— И не говори, — ответила она, — так бы и жила здесь.
— А я нет.
— Да-а-ад, ты совсем ку-ку? Как тут не жить? Рай!
— Не-е-е, мне снега не хватает.
— Вот прилетим в Англию, и будет тебе снег, — весело ответила агент.
— Да какой в Лондоне снег? Так, пародия.
Моника глубоко вздохнула и неожиданно спросила:
— А о чём вы мечтаете?
— Странный вопрос… — ответил я и краем глаза заметил интерес наших охранников, — я бы хотел домик где-нибудь в хвойном лесу, чтобы озеро рядом, белки по веткам, тишина вокруг.
— А концерты?
— Ну, это само собой.
— А я теперь реально хочу оранжерею, чтобы цветы выращивать…
— Ты вырастишь для меня белые ирисы? — перебил его я.
— А вот и выращу! Белые-белые…
* * *
Жизнь после рождественских каникул вошла в привычное русло. Ажиотаж вокруг меня ожидаемо спадал, даже несмотря на опубликование в желтой прессе фотографий с нашего отдыха. Поводов мы не давали, траву не курили, по девкам не бегали. Всё медленно, но верно шло на убыль. Моника подкидывала работу в рекламе. Я писал саундтреки к компьютерной игре на основе «своих» песен. Мда-а, это вам не двадцать первый век с его суперплоскими мониторами и объёмным звуком и изображением. Тут всё проще.