— Мистер Поттер, говорят, что вы не хотели ехать в Хогвартс. Скажите, так ли это?
— Да. Не хотел и не хочу. Сейчас с удовольствием свалю оттуда. Волшебное сообщество не интересовалось мной десять лет. Десять лет никто не задал вопрос Александру Поттеру о том, как поживает его внук, никто не попросил предъявить меня на очередном праздновании победы над Темным Лордом. Всем было плевать. А тут повылезали, лицемеры, — по мере того, как Гарри говорил, от его стула расползался иней. — «Ах, как мы ждали этого момента. Ах, это Гарри Поттер». Все винят двоюродного деда, а я его не виню — он действовал в интересах рода Поттер. Я обвиняю директора школы чародейства и волшебства Альбуса Дамблдора в том, что он ненадлежаще исполнял свои обязанности, в том, что он, пользуясь своим положением, скрывал правду и покрывал преступника.
Вокруг стула, на котором сидел Поттер, несмотря на тёплый день, образовался тоненький слой льда. Опекун достал палочку, что-то прошептал, и лёд исчез. Кузен выдохнул и успокоился.
— Лорд Ардвидссон, скажите, как вы узнали о Гарри Поттере?
— Случайно. Я гулял по маггловской части Италии, когда наткнулся на мальчика. Он принял меня за своего фаната, — послышался смех, — я был шокирован его историей и предложил ему опекунство.
— Мистер Поттер, скажите, почему вам не нравится в школе Хогвартс?
— Атмосфера нездоровая. Там я не Гарри Поттер, а Мальчик-который-выжил. Почему-то кому-то я что-то должен. Кого-то спасать, кого-то уничтожить…
— Было сделано пророчество, — послышался выкрик из толпы, — что родившийся на исходе седьмого месяца одолеет Тёмного Лорда…
— Я родился на исходе девятого, — перебил его Гарри и, гладя на удивлённые лица журналистов, продолжил, — на седьмом месяце рождаются недоношенные дети, а я полностью доношенный ребенок, который родился на сороковой неделе беременности. Так что — мимо!
А в ответ — тишина. Видимо, о такой трактовке пророчества никто не задумывался. Но журналисты быстро отошли от шока и продолжили.
— Э-э-э, скажите, а какие ещё причины заставляют вас покинуть Хогвартс?
— Слабая учебная программа. Я уже сейчас могу сдать экзамен по ЖАБА, что и будет сделано в середине июля, а ведь мне нет пятнадцати. Поэтому дальнейшую учебу считаю бессмысленной.
— Что вы намерены делать дальше?
— Жить и заниматься любимым делом.
— Вы продолжите выступать на сцене?
— И это тоже.
— Почему ваши родственники уехали из Англии? Это связано со скандалом во Франции?
— Нет. Это связано с болезнью моего брата. Как вы знаете, многие магические вещи не действуют на магглов, поэтому помочь Ричарду магическая медицина не может. За его болезнь взялись врачи в другой стране. Неизвестно, как себя поведёт болячка, поэтому было принято решение переехать всей семьёй туда, где могут вылечить брата. А что касается Франции — я уже вполне ясно выразился по поводу сплетен и пиара.
— То есть ничего не было?
— А вот этого я не говорил.
Раздались смешки.
— Вы всё время называете дядю и тётю «мамой» и «папой». Но у вас ведь были родные родители и множество других родственников. Как вы сейчас к ним относитесь?
— Родителей я не помню. Для меня они — что-то эфемерное. Как говорит мой папа: «Родители не те, кто сделали ребёнка, а те, кто воспитали». Меня воспитывали Вернон и Петунья Дурсль, и они являются моими родителями. Хотите, документы покажу? А что касается магических родственников — не видел, не знаю, не желаю. Да, я злопамятный. От титула лорда Поттера я отказался — слишком много горя принесла мне эта фамилия. Уж лучше я буду Дурслем.
— То есть, вас отсекли от рода?
— Нет, мы пришли к компромиссу. Я забрал себе дом своих родителей, а остальное оставил новому лорду Поттеру. Скоро я войду в род супруги. Мне слишком больно осознавать, что произошло в Годриковой Лощине, поэтому больше я не Поттер.
— А кем является ваша будущая супруга?
— А это большой-большой секрет, — хитро улыбнувшись, сказал Гарри.
— Что вы намерены делать с домом ваших родителей?
— Я уже сделал. Координаты аппарации все знают? — послышался нестройный гул. — Тогда вперёд!
Все вышли из комнаты в сад и стали исчезать. Меня перенес Снейп, Вернона — Ардвидссон, Фабстера — Скитер.
Перед людьми открылась следующая картина — множество бульдозеров, экскаваторов и самосвалов работали в том месте, где полагалось быть дому Джеймса и Лили Поттер. Послышались выкрики «Кощунство», «Памятник», «Как он мог?». Опекун наколдовал заглушающие чары.