— Для меня это боль, — начал говорить Гарри. — Я знаю, что в этом доме убили моих родителей. В нём я стал сиротой, на которого наплевало магическое сообщество. Этот дом принадлежит мне, и я не хочу его видеть и знать, что он есть. Поэтому здесь всё сравняют с землей и уберут остаточный магический фон. Памятник родителям стоит на главной площади, и этого достаточно.
Волшебники молчали. А что тут скажешь? Он прав. Дом его — что хочет, то и делает. Через несколько лет на месте дома Поттеров будет парк. Обычный парк с клумбами, деревьями, беседками и скамейками, где парочки назначают свидания. А в самом сердце парка будет стоять памятник обычному коту. Вот так Гарри Поттер тонко намекнул, что он, как кот — сам по себе. Приезжая в Англию, мы с кузеном часто бывали там. Наши дети очень любили небольшой пруд с утками и высокие деревья, где гнездились совы. Именно там у моей дочери, когда ей было пять лет, произошел первый магический выброс.
Через заглушающие чары пролетела сова, которая уронила в руки Рите Скитер письмо.
— Минуточку внимания, — сказала Рита, — мне поручено вам сообщить, что на сто пятнадцатом году жизни скончался кавалер ордена первой степени, директор школы чародейства и волшебства Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор.
Толпа загомонила и стала исчезать в вихрях аппарации.
Вот это шок! А как же Волдеморда? Чёрная метка? Убийство Дамблдора? Предатель Снейп? Вот где это всё? Что я натворил? Насколько сильно изменил судьбу магической Англии? Да что там Англии! Того же Снейпа, который умер в Визжащей хижине. Или это не я? Это просто стечение обстоятельств. Все же прав Брэдбери — одна маленькая деталь несёт за собой лавину из последствий.
Когда мы остались одни, полковник кивнул на стоящую невдалеке машину, и вся наша компания, включая Ардвидссона, отправилась в аэропорт, где нас ждал отдел магических путешествий.
Глава 34 Канон, канон! Да здравствует канон!
Родовой дом Ардвидссонов.
Я впервые попал в волшебный дом. Надобности во мне и Верноне Дурсле не было совершенно, но Гарри настоял. Предчувствие у него нехорошее. Сегодня они подпишут, именно подпишут, брачный договор, по которому Гарри, после ритуала женитьбы, станет Ардвидссоном. Гарри уже сдал экзамены в Министерстве магии Англии и сейчас занимался обустройством теплиц для своей будущей профессии.
Уже отгремели пафосные похороны Дамблдора, тело которого покоится на кладбище рядом с могилами матери и сестры. Унаследовал всё его брат — Аберфорт. Множество артефактов отдано школе, включая найденные братом Альбуса в директорском кабинете диадему Райвенкло и чашу Хаффлпаффа. Медальон Слизерина школе подарил Асмодей Блэк (который бывший Сириус). Теперь три реликвии выставлены в главном зале школы. А палочку старого волшебника так и не смогли найти. Гарри больше не общается ни с Блэками, ни с Поттерами. Ардвидссон был доволен, как Воланд в марте — его давний враг умер. Лорд стал странным — говорил тихо, часто злился, стал скрытным. Домашние его избегали.
Ещё большее удивление вызвал тот факт, что артефакты, сделанные Николасом Фламелем, перестали работать, но не выдохлись, словно кто-то поставил их на паузу. Знаменитый «Волчок жизни», показывающий, жив ли алхимик, остановился, но не побелел.
Огромный замок из светлого камня, казалось, светился изнутри. Он не был мрачен, как Хогвартс. Наоборот — много света, стекла и дерева. Мы прибыли порт-ключом из нашего нового дома в Монтебелло. Вряд ли Гарри туда вернётся. По договору он не должен с нами встречаться.
Хмурые Бойко и Снейп проводили нас в кабинет главы рода. А вот рабочее место Лорда было мрачным — тяжёлые шторы были задёрнуты, создавая зловещий полумрак. Из освещения был только камин. Ардвидссон был одет в тяжёлую чёрную мантию.
— Мистер Поттер, господа, проходите, — его голос прошелестел в тишине кабинета.
Бр-р-р, аж мурашки по коже. Гарри, Снейп и Бойко напряглись. Видимо, что-то идёт не так.
— Гарри Поттер, я так давно этого ждал! — произнёс Лорд, а в темноте его глаза вспыхнули красным.
Тут же меня отшвырнули в открытую дверь кабинета, а Вернона накрыл собой Бойко. Снейп и Поттер достали палочки. Разноцветные лучи выстреливали в разные стороны. Со стороны лестницы слышались чьи-то торопливые шаги. Всё действо заняло секунд двадцать, а мне показались вечностью. Вот фиолетовый луч поразил грудь опекуна Гарри, а зелёный попал в кузена. Двое мужчин свалились на холодный пол.
— Гарри! — закричал я и кинулся к брату.
Кажется, я вечно всматривался в холодные зелёные глаза кузена, его злое, искривленные в оскале лицо. Всё же канонная история Гарри Поттера догнала нас.