— Прекратить! Немедленно! — вопль воспитательницы становился всё ближе. Молодец, мелкий! — Вы двое, быстро к директору! Мистер Дурсль! Мистер Дурсль, вы в порядке?
Ага, в полном! Меня ударили по голове и избили ногами. Да-да, я в порядке! Кто-то тянул меня за руку вверх. Кое-как встав, я увидел мужчину средних лет в джинсовом заляпанном комбинезоне. Скорее всего, работник школы.
— Нормально, — ответил я сквозь зубы.— Куда идём?
Нас двоих сопроводили в кабинет директора. Пришлось сидеть и ждать родителей. Ни меня, ни Пирса ни о чём не спрашивали. Немного позже я узнал, что без родителей директор не может нас расспрашивать. Она только поинтересовалась моим самочувствием и убедившись, что я в медицинской помощи не нуждаюсь, углубилась в чтение какого-то документа. Мне же было жаль… форму! Она была вся в пыли и грязи. Через полчаса в кабинет зашли Дурсль и миссис Полкисс.
— Миссис Полкисс, ваш сын избил одноклассника, — с места в карьер начала директор. Я только сейчас заметил, что окно директорского кабинета выходит на площадку. Но почему она про мой удар промолчала?
— Не может быть, он и мухи не обидит.
— Сынок, ты как? Все хорошо? — забеспокоился Дурсль.
— Пирс напал сзади на Дадли, ударил его портфелем по голове, а когда мальчик упал, начал избивать ногами. Миссис Полкисс, это недопустимо!
Лицо матери Пирса превратилось в злую гримасу.
— Пирс? Это так понимать?
— Он первый ударил!
— Мистер Полкисс, не нужно врать, из окна открывается прекрасный вид на площадку.
— Крис видел, как он ударил первый.
Через десять минут Кристиан и Гарри стояли перед очами директора. Оба смотрели в пол и подтвердили версию директора. Вот это поворот!
Итогом словесной перепалки стало исключение Полкисса из школы за драку. Официально, мать переводит его по собственной воле. Экзамены мне сдвинули на день, чтобы я немного пришёл в себя. Похоже, у меня появился недоброжелатель в лице костлявого. Вот такие дела.
Глава 10 Тетушка Мардж
Утром болела голова. Видимо, Пирс меня сильно приложил. Вечером мать Пирса приходила, орала, грозила карами небесными. А мне хотелось сдохнуть! Боль была невыносимая, думал, к утру пройдёт, так нет. Отец собирается везти меня в больницу.
Кое-как упаковав меня в машину, Дурсль тронулся. Какие замечательные дороги в Англии — ровные! Через полчаса мы были в Лондон Бридж. На этот раз Вернон гнал. Ну хоть какая-то польза от моей «проблемы» — машинку испытали!
Опять лежу в знакомой палате. Куковать тут до утра. Легкое сотрясение мозга. Дурсль орал, что засудит Полкиссов. У-у-у, у меня голова так не раскалывалась даже после сильной пьянки! Дайте обезболивающего, гады! Нельзя? Идите в жопу, я щас башкой в стену отправлюсь! Всё равно нельзя? Ур-р-роды!
К полудню боль утихла, и я, кряхтя как старый дед, встал. Жрать охота!
— Мистер Дурсль, — сказала улыбчивая Марта, — к вам пришли.
— Ого! Откуда вы узнали? — в палату зашли Эрик и Бойко, позади плёлся Гарри. — Кто сказал? Как вы с отцом поговорили?
— Ну вот, Гарольд, — сказал Эрик, повернувшись к Поттеру, — а ты нас пугал, что он не сегодня-завтра копыта откинет.
— Ему очень плохо вчера было.
— Я вам не мешаю?
— Нет. Мы тебя проведать пришли. Как ты?
— Плохо. Хочу домой. Заберите меня!
— Ну… — замялся Бойко — ты здесь на неделю.
— Сколько??? — моя челюсть отвисла. — А репетиции? А выступление?
— Вот поэтому мы и пришли. Твой отец согласен на шоу. Мы договариваемся с персоналом больницы, чтобы можно было репетировать. Пока разрешили только гитары и не орать сильно.
— Угу, гитара где?
— Ингвар и мистер Дурсль поехали выбирать.
Я скривил недовольное лицо.
— Не дуйся, — решил утешить меня Эрик, — Ингвар отличный гитарист, купит нормальную гитару. Мы завтра придём.
С этими словами ребята пошли на выход. Вот блин, Полкисс сцука! Это же надо так подставить. Правда, я тоже хорош — повернулся спиной, вот и поплатился. Теперь торчать тут неделю! Пойду осуществлю мечту недели — лягу спать!
Следующее утро началось поздно. В обед. Я проспал почти сутки. Доктор сказал, что это нормально. Вечером приехали Дурсли, Гарри и Эрик.
— Пап, это что?
— Твоя гитара.
— Охренеть.
Я рассматривал чёрную акустическую гитару Гибсон. Это же сколько она стоит?! Дальнейшее пребывание в больнице свелось к подъёму и гитаре. Спать меня загоняли силой. Хотелось играть-играть-играть! В своё время я продал старые монеты екатерининского периода, чтобы купить что-то подобное, но прошлый инструмент теперь казался таким… неказистым! Играть было сложновато — рука была зажата, но с каждым разом становилось всё проще и проще. Одно время я малодушно хотел взять композиции, которых я помню, и начать «лабать», но совесть не позволила забрать у той же «Арии» песни. Не могу!