За день до выписки Дурсль меня огорошил — к нам едет тетя Мардж со своим бульдогом! Она будет через день после моей выписки, отпразднует с нами окончание учебного года. Сначала я огорчился — не люблю я собак, особенно бульдогов. Теперь же в голове созрел коварный план.
— Папа, а почему тетя Мардж берет только одного бульдога?
— Ты хочешь собаку?
— Нет, просто собачек жалко. Побегали бы у нас на травке…
— Как мама решит. Завтра тебя выписывают.
— Что в школе?
— Тебе проставили оценки без экзаменов, я договорился.
— А Гарри как сдал?
— Хорошо сдал. Почему ты Гарольдом его называешь? Шрам заставляешь замазывать?
— Гарри — как кличка собачья! А шрам дурацкий! Как клеймо! Мол, смотрите: «Я Гарри Поттер, я неродной ребенок, я меченый!».
— Повзрослел ты. Раньше таким не был. Поттера защищаешь…
— А кто, если не я? Ему и так плохо — ни отца, ни матери.
— Раньше ты так не говорил.
— А ты полежи в коме, тоже так заговоришь, — разозлился я. — Нормальный я! Нормальный!
— Успокойся, никто тебя ни в чём не обвиняет.
Дурсль обнял меня за плечи.
— Ты сильно изменился, сын. Раньше тебя не заботил брат, музыка. Ты только игрушки хотел, а теперь… У меня складывается впечатление, что передо мной взрослый человек сидит.
Никогда ещё Штирлиц не был так быстро раскрыт. А «папочка» умный мужик, да и Петунья далеко не дура. Надо быть осторожнее.
— Пап, я просто вырос. Когда умираешь, а потом возвращаешься, начинаешь по-другому жизнь ценить.
* * *
Домой меня забрали вечером. Петунья приготовила вкуснейшее жаркое и пирог. Как же здорово оказаться дома! М-да, быстро же я стал называть это место домом. Так, не раскисать! А то недолго и до депрессии дойти! Пора на ужин.
— Мам, — спросил я, — а тетя Мардж завтра приедет?
— Да. Отец заберёт её с вокзала.
— Пап, а ты нас на репетиции будешь возить?
— Вы же люди самостоятельные, сами доберетесь! — усмехнулся Вернон! — Мардж будет провожать вас на остановку, а возле академии Ингвар заберёт. Вечером я буду заезжать за вами.
— А скольких она собак везет?
— Двух. Злыдень и Боец.
У-у-у, весело будет котикам соседки! Злыдень — флегматичная скотина. Боец — участвует в собачьих боях, крыши у него нет от слова «совсем». Это меня кузен просветил.
Утром Дурсль уехал за тётей. Петунья что-то делала на кухне, Поттер вновь возился с розами. Пацану нравилось заниматься растениями. Он видел результат своих трудов — цветущий сад. Петунья вообще не прикасалась к цветам. Гарри ей советовал, какие саженцы купить, и на этом её роль заканчивалась. Высаживание, удобрение, прополка и поливка целиком на кузене. Именно он решает, где и что расти будет. Поэтому у Дурслей не было забора. Участок окружали кусты роз. Весьма колючая изгородь. Надо будет подкинуть идею с шиповником — цветёт красиво, ягоды полезные, колючее растение.
— Мальчики, переоденьтесь. Скоро тетушка приедет, — послышался голос Петуньи из кухни.
Мы послушно отправились в дом: Поттер в душ, а я к себе. Через двадцать минут мы оба, одетые в брюки и рубашки, стояли на первом этаже. Ещё через десять минут послышался звук подъезжающей машины, хлопнула дверца и залаяли собаки. Петунья поджала губы. Ещё бы! Собаки — это грязь, а грязь она не любит.
— Где мой Дадли, где мой малыш?! Тетя приехала его увидеть! — послышался противный голос из прихожей.
— Сиди здесь, — шепнул я мелкому и направился к тетке. — Тетя! А где собачки?
Мардж крепко стиснула меня в объятиях и сунула в руку десятифунтовую бумажку. Хорошая тётя!
— Собачки гуляют! У вас так много кошечек! — она рассмеялась.
— Мы пойдем их позовём. Гарольд! Пошли собак звать!
Из большой комнаты вышел Поттер. Чёрные школьные брючки и школьная рубашка неплохо смотрелись на нём. Стильные очки завершали образ мальчика-паиньки.
— О, Петунья, я смотрю, вы смогли из этого заморыша вылепить что-то стоящее!
— Сколько трудов это стоило!
Пока женщины разговаривали, мы с кузеном выскользнули в сад.
— Ты действительно будешь звать собак?
— Я идиот? Чтобы они нас покусали? Для этого коты Фигг есть, — говорил я, направляясь к дубу.
— Почему ты не любишь кошек?
— Я не люблю кошек Фигг и её саму. Старая карга! Её коты вечно шляются у нас по участку и заходят в дом. Мне не нравится спать на шерсти чужих кошек! — сказал я, подходя к дубу. — Лезь!